Страница 199 из 221
— Простите, сэр, для вас приготовлено купе «Ц», не желаете ли занять его?
— Нет, спасибо, — так же вежливо ответил Кузя. — Мне здесь вполне удобно.
— Но… простите, — продолжал докапываться Драко. — А как же сервировочный столик, который накрыли для вас?
— Угости друзей, — безмятежно ответил Кузя, не желая срываться с насиженного места. Дальше Драко не стал настаивать, ушел в свое купе. Несколько минут ехали в блаженной тишине, которая вскоре была нарушена снова. Сквозь стекло на них посмотрела Джинни, увидела Гарри и толкнула дверь, зашла и неприязненно заявила, сверля глазами Полумну:
— Вот что ты всё липнешь к Гарри, а? Что ты всё время к нему липнешь… Ты же мне ни малейшего шанса не дала поближе парня узнать, ни малейшего шанса не дала нам!
Гарри в полнейшем ступоре взирал на рыжую нахалку, тщетно силясь уложить в голове всё, что она сказала. Не укладывалось, ибо всё это было выше его понимания, и ясно тут только одно: девочка выросла и решила сражаться за его внимание. А также было стопроцентно ясно, что она ни перед чем не остановится. Вот ведь… влюбленной фанатки ему для полного счастья не хватало. Гарри бросил затравленный взгляд по сторонам и наткнулся на Кузю, тот смотрел на него с таким пониманием. И юноша взглядом взмолился о помощи. Кузя тихо кашлянул, и Джинни только сейчас заметила его — взрослого мужчину среди подростков, но это её не особенно удивило, известно же, что Люпин тоже однажды ехал в обычном купе. Но воспитание обязывало, и девчонка сквозь зубы поздоровалась:
— Простите, сэр, я вас сразу не увидела. Здравствуйте.
— Здравствуйте, мисс, — сухо поздоровался Кузьма. И тут же представился: — Доктор Лиходеев. Сопровождаю Гарри по причине участившихся припадков… — вздохнул, печально покачал темнокудрой головой и продолжил жалостливым тоном: — Ах, он такой бедный мальчик, мало того что у него детский церебральный паралич средней тяжести, так ещё и приступы слабоумия начались, с судорогами и слюнотечением. А в старости это будет такой неприятный пациент, прикованный к инвалидной коляске и ходящий под себя…
Последние слова Кузя говорил вслед ветру, взметнувшемуся, когда некрасиво побледневшая Джинни развернулась и исчезла со скоростью света. Дружного хохота в купе она уже не слышала. Отсмеявшись, Кузя посоветовал:
— Ты, главное, не забывай пару раз при ней изобразить то, что я сказал.
— Хорошо, Кузя, спасибо! — сквозь смех поблагодарил Гарри.
В обед к ним снова заглянул Драко и принес им жареную индейку и пирог с почками, прихваченные из купе «Ц».
— Вот, едва успел перехватить, там сейчас Рон сидит, жрет, дорвался до бесплатной еды.
— Фу, Драко, ты же аристократ, что за вульгарное слово? — деланно скривился Невилл.
— Да ты сам сходи, посмотри, действительно ЖРЕТ! Кстати, а что у него с рукой? Вы не в курсе?
— А что там у него с рукой? — без интереса спросил Гарри.
— У него вместо правой руки — крюк. Железный.
— Чего??? — дружный ошарашенный хор голосов Гарри, Гермионы и Невилла. И молчаливый интерес Кузи.
Полумна отложила журнал «Придиру», заправила прядь волос за ухо и мечтательно проговорила:
— Вышел однажды Рон на закате дня к озеру Оттери Кеч. И встретил он на берегу белую лошадь. И была она взнуздана и оседлана дорого и красиво, и смотрела она в воду и тоненько ржала, как будто звала утонувшего хозяина. И увидел Рон на берегу шляпу и один ботинок, и поверил он, что утоп хозяин лошади, и обуяла его жадность — седло серебряное да узда золотая… И поймал он коня белого, за узду схватил. Но не согласен с разлукой верный конь, вбежал он в воду, на самую-самую глубину. И увлек он Рона в пучину глубокую да темную. И оборотился он в Келпи, в духа рек и озер. Тут бы Рону и пропасть без следа и навеки. Но спас его Даффи — дикий домовик. Рону руку он отгрыз и тем самым от погибели увел.
— Ничего себе… — выдавил опешивший Гарри.
— Вот это у Рона приключения были, — поддакнул не менее шокированный Невилл.
— Говорили же ему — слушай профессора Амбридж! — всплеснула руками возмущенная Гермиона. — Так нет же! Он слишком высок для этого, лучше пару шахматных ходов-стратегий обдумает. Лентяй несчастный, и вот что в итоге вышло, руку потерял…
— Да ладно, не шею… — отмахнулся Драко и на Полумну посмотрел: — Красиво ты рассказала, как по писаному.
— А это папа в «Придире» напечатал, местные новости.
— Однако, хитрый келпи, догадался, чем приманить жертву, дорогой амуницией и утопшим хозяином… да ещё и шляпу с ботинком где-то раздобыл, для достоверности, так сказать, — задумчиво протянул Гарри, вспоминая безобидного Звоночка.
— Ну так неудивительно! — произнес Драко. — В некоторых легендах говорится, что келпи иногда принимает облик девушки или печального юноши с мокрыми волосами. Это я в нашей семейной библиотеке вычитал.
Кряхтя и охая, дребезжа всеми частями, старый поезд доковылял до последней остановки в Хогсмиде и обморочно затих, ржавый скотоотвал уныло обвис, почти касаясь прокопченных шпал. Устало вздохнул, выпуская пары — эти дети когда-нибудь кончатся? Сколько их ещё возить… Но безмолвные жалобы престарелого паровоза никто не услышал, как и всегда, впрочем. Дети радостным табуном устремились в тамбуры на выход, своими прочными подошвами стирая ещё пару миллиметров напольного покрытия.
И только машинист, пожалуй, ещё слышал свой поезд, слышал, как натужно проворачиваются поршни, как скрипят маховики. Ощущал старческую дрожь тормозного троса и как с натугой открывается зев клапана, когда надо было выпустить пар. И переживал, конечно, — поезд самой первой модели давно просился на пенсию, он был уже не просто устаревший, он был реликтом, этаким железным динозавром. Но волшебники такие… волшебники. Поставили на рельсы когда-то молодой паровоз и забили — бегает по дороге, вагоны таскает, и ладно. Они, наверное, решили, что он вечный, Перпетуум Мобиле, ага… Железнодорожник ласково погладил рычаг — не жалуйся, милый, сейчас отгоним тебя в депо и отдохнешь, только не ломайся, ладно? А то я не знаю, где тебе замену найти, магов-то не допросишься, они ж, поди, понятия не имеют, что машина тоже может состариться.
Гарри, Невилл, Драко и Полумна с Гермионой окружили Кузю, чтобы дождаться, когда толпа немного рассеется и можно будет без толчеи пройти к каретам. Вокруг была привычная тьма — поезд, как всегда, доставил их к девяти часам, потом они около сорока минут будут добираться до Хогвартса, старшекурсники в каретах, а первоклашки по озеру на лодках. Далее их ждет полтора-два часа распределения сорока-пятидесяти новичков, затем пир и долгожданный сон, причем до постелей они доберутся уже далеко за полночь. С дальнего конца платформы доносился такой же привычный рев Хагрида, как обычно собирающего малышню. А вот и последние две кареты, фестралы с легким нетерпением косятся на шестерых припозднившихся. Возле передней стоят двое, Грегори Гойл и Лаванда Браун, а по тому, как они держались за руки, можно было уверенно заявить, что они составляют пару. Весьма неожиданная комбинация, да, но любви, как говорится, виднее. К Лаванде и Грегу в карету сели Кузя и Драко, остальные две парочки залезли во второй экипаж.
Драко с любопытством поглядывал на переноску на коленях Кузи, на его памяти это был первый учитель, везущий в школу своего зверя. Интересно, кто там…
Дул ветер, лениво колотящий в кожано-деревянные стенки экипажей, скрипели рессоры и колеса, было немного странновато слушать их скрип без фонового звука копыт или мотора. Просто едут кареты сами по себе, и всё. Фестралы идут мерным шагом, они сами задают скорость, сегодня дождя нет, а значит, можно и не торопиться, всё равно успеют к замку в положенное время, они всегда успевают. Вот и ворота Хогвартса, уже видны изваяния каменных крылатых вепрей, грозно оскалившихся по обе стороны чугунных врат. Предпоследняя карета притормозила, а потом и вовсе остановилась перед воротами, за ней встала и последняя.