Страница 195 из 221
— То есть… он тоже мог?.. — задохнулась Августа, в испуге прижимая ко рту платок.
— А я правильно понял? — прищурился Кузя. — Он раньше ходил?
Августа обреченно закивала, по её морщинистому лицу обильно текли слезы запоздалого просветления. Бедная старая волшебница, узнать, что её сын мог давно встать на ноги и нормально воспитывать детей… Видя её раскаяние, Кузя гораздо более мягким тоном сообщил:
— У Фрэнка апатический ступор. Другими словами, ему всё надоело, его организм устал поддерживать бесполезное функционирование и погрузился вот в это… Я не знаю, можно ли его вытащить из этого состояния, вряд ли он способен осознать, что ему есть, ради чего жить. Но Алисе ещё можно помочь. Мне вас искренне жаль, как же вы не поняли, что им можно было помочь ещё много лет назад… Буквально сразу после пыток.
— Маму можно забрать домой? — робко спросил Невилл.
— Можно, — кивнул Кузя, — и нужно. Отца тоже можешь забрать, но за ним придется ухаживать. Но это уже не мое дело, можете сиделку нанять. Да… насчет гостей, сократите их количество и урежьте свои балы-приемы и прочие светские вечеринки, для этого есть клубы.
— Простите, но я не поняла… Вы говорите, что им можно было помочь ещё много лет назад, но почему же этого никто не сделал? Почему им не помогли? — дрожащим голосом спросила несчастная мать и бабушка Августа. Кузя удрученно развел руками.
— Это вопрос не ко мне, а к вашим примитивным медикам. Это их недочет и ваше упущение. Алису и Фрэнка надо было с самого начала адаптировать к окружающему миру, научить заново читать, писать и обслуживать себя. Амнезия — это не сумасшествие, а потеря памяти. Просто потеря памяти, короткое замыкание в мозгах, в то время как остальной организм продолжает нормально функционировать. Человек слышит, видит и даже соображает, ему надо лишь немного помочь, научить тем вещам, которые он забыл. Вот Алиса, к примеру, самостоятельно научилась читать, просто рассматривая названия конфет и шоколадок. По крайней мере, это она догадалась сделать, а может, кто-то из персонала больницы из сострадания научил бедняжку чтению.
— Рита, — вдруг сказала Алиса, заметно оживившись, — Рита просила ей читать. Рита не может книгу держать, Рита просила читать… Полли не может читать, Полли гавкает.
— Ну вот видите! — довольно улыбнулся Кузьма. — У Алисы появился стимул, своеобразный толчок, благодаря которому она начала и вспомнила чтение.
Он мягко погладил Алису по плечу и встал. Подумав, обратился к Северусу:
— Вы мне не подскажете, где тут ближайшая гостиница? Желательно в Лондоне, а не в магмире, там мне делать нечего.
— А чем вас наш дом не устраивает? — поинтересовался Северус. — Можете и дальше у нас погостить.
— Спасибо, — благодарно принял приглашение Кузя. — Просто не хотел вас стеснять.
С тем трое и покинули больницу — Гарри, Северус и Кузьма, оставив Августу и Невилла утрясать формальности с документами. Администрация св. Мунго при этом испытывала двоякие чувства — с одной стороны, проблемных пациентов наконец-то забирают из больницы, а с другой, прекращаются постоянные поступления средств из толстого кошелька Долгопупсов. Правда, позже разочарованная леди Августа стрясет с них не один миллион галлеонов за халатное и безрезультатное лечение Алисы и Фрэнка.
А у Гарри с того посещения Мунго начались кошмары. Первый сон его жутко напугал: идет он по острову, по песочку желтому, вдали пальмы на ветру колышутся, синей тенью манят. Пошел Гарри к ним, а из-за пальм чудище какое-то прет — тело бычье, ног почему-то три, одна передняя и две задние, на груди бездонная пасть с акульими треугольными зубами в два ряда, а вместо головы, из того места, где шея, гигантская рука растет, левая, с пятью пальцами, а в центре ладони — глаз, злобный и без век, смотрит на него, немигающий, жуткий… Пасть на груди громко чавкнула, по-бульдожьи брызгая слюной. Гарри так и зашелся в крике… и проснулся от собственных воплей. Сел, отдышался, вытер мокрый лоб и передернулся — приснится же такое! На его крики прибежал Северус, включил ночник, сел к Гарри на кровать и с тревогой заглянул в глаза:
— Что случилось?
— Не знаю, — вздрогнул Гарри. — Жуть какая-то приснилась, рука на месте шеи, глаз посреди ладони, слюнявая пасть на груди… Ой, рука на груди у того пациента в приемном отделении, помнишь? Пап, я не понимаю…
— Гормональный всплеск у тебя, сынок. Обычное явление у подростков, когда у них фантазии зашкаливают, а ты к тому же неприятные вещи увидел, запредельные, и потому в голове не укладывающиеся. Ты же нормальный человек, воспитанный в рамках обычного мира, и такие аномальные явления просто выше твоего понимания и восприятия.
— Ты прав, папа… — вздохнул Гарри и улегся обратно. Северус накрыл его одеялом, подоткнул и, прежде чем уйти, сообщил:
— Постарайся выспаться, Гарри. Завтра день рождения Джона Сайруса, ему исполняется годик, и я хочу, чтобы это был лучший день в его жизни, полный улыбок и смеха.
День рождения Джона Сайруса Снейпа прошел на ура, были приглашены все родственники, несколько друзей и крайне смешной клоун. Дженни и Петунья, казалось, превзошли сами себя, испекли настолько изумительные тортики, что Кеннет едва удерживался от того, чтобы не стащить хотя бы кусочек. Мамы это заметили и, пожалев ребёнка, отдали ему не менее вкусные обрезки от коржиков и остатки крема. Ими Кеннет честно поделился с братьями, Гарри и Дадли. Из друзей пришли Малфои (все трое), Невилл, Грейнджеры (с дочкой) и Лавгуды. При виде Люциуса на Гарри нападал беспричинный смех, при малейшем взгляде на него Гарри начинал фыркать, а потом срывался в гомерический хохот.
Клоун же заставил смеяться всех; как-то по особенному накрашенный, он не вызывал того иррационального страха, который охватывал европейцев и американцев до возникновения коулрофобии. Тем более что он выступал с медведем, настоящим рыжим мишкой. Все зрители, и большие, и маленькие, замирали в восторге, глядя, как они вместе жонглируют тарелками, мячами и кеглями, танцуют твист и ламбаду, причем медведь отплясывал вполне по-человечески. Потом сплясали «барыню», а под конец пошли вприсядку, с притопом и прихлопом… Вот уж тут хохот стоял до небес, Гарри только слезы вытирал да гадал — и когда же Невилл наловчился так здоровски танцевать, неужели учителя этикета научили?..
Девушки пришли в экстаз от своих парней — высоченный дюжий Невилл, синеглазый, с густой шевелюрой, заставлял колотиться нежное девичье сердечко Гермионы, а стройный и тонкий Гарри окончательно покорил Полумну. У них даже спор начался. Гермиона сказала, что Гарри похож на Тарзана, а Полумна возразила, что её парень вовсе не дикарь, а индийский махараджа. Услышав это, Гарри и Невилл заинтересованно переглянулись, кивнули друг другу и, таинственно оглянувшись, скрылись в неизвестном направлении. Во второй половине дня, после «тихого часа» для малыша, Драко погнал всех в сад на новое представление. Заинтригованные анонсом, зрители, полные предвкушения, заняли прежние места на садовых стульях. Вышел тот же Драко в костюме охотника, с ним Дадли, оба с ружьями (игрушечными), идут, оглядываются и переговариваются:
— Эти джунгли мне никогда не нравились, милорд… — прогудел верзила Дадли.
— Тш-ш-ш-ш… — зашипел блондинистый траппер Драко. — Кажется, я что-то вижу…
Оба встали плечо к плечу, нацелили ружья вверх, ждут. А там и чудеса начались: пронесся кругами по поляне волк, за ним медведь проковылял вперевалку, а следом паренек в леопардовой шкуре, шоколадный и длинноволосый, вприскочку и с залихватским индейским кличем. Не то Тарзан, не то Маугли. После нескольких завораживающих сценок охот, погонь, поимки «дикаря» и его последующего приручения провели финальный выход — Гарри, разодетый как распоследний принц, верхом на Дасе в сопровождении верных волка и медведя уезжает в закат, а вслед им стоят и смотрят подружившиеся охотники, лорд и слуга. Неожиданный спектакль понравился всем без исключения.