Страница 179 из 221
— А кто тут Невилл?
Гарри и Ваня одновременно указали пальцами на медведя. Ядвига скептически оглядела его и хмыкнула:
— Превращаться не думаешь?
Все трое (Невилл рыком) спросили хором:
— Как?!
— Ясно… — бабка ехидно хихикнула. — Сможет превратиться, когда понадобятся человеческие руки. Примитивная магия, простенько и со вкусом.
У Гарри и Невилла дружно отвалились челюсти — это примитивная магия?! Хотя… если подумать, то по большей части так оно и есть. Ведь Невилл-то превратился в зверя по отчаянной необходимости. А Баба-Яга тем временем письмом помахала и задумчиво сообщила:
— А водички-то у меня и нет… Весь последний запас ушел на больного младенца, пришлось пожертвовать, не могла же я допустить, чтоб мелкий скончался по глупости молодой мамаши.
— А что случилось? — осторожно спросил Ваня, стараясь не замечать разочарованную морду Невилла.
— Да вот, Спока начиталась, его книжонками обложилась, всё до грамма-миллиграмма взвешивала-перевешивала, дитёнка с градусником купала и всё такое по мелочи, ну и застудила на хрен. По методике ихней. Да и то ж меня не мать позвала, а соседка. Прихожу… Батюшки-светы! И лихорадка, и жар, и пневмония, и колики… целая куча болячек. И собирался уже ангельские крылышки расправить. Да тока рано ему в небеса лететь, пришлось его сюда забрать и водичкой той отпаивать. Уж не обессудьте, мальчики, а придется вам самим за Живой водой прогуляться. Я вам сопровождающего дам, вот прямо щас и пошлю за ним… — и бабуля, не откладывая дела в долгий ящик, вдруг ка-а-ак свистнет, да как гаркнет: — Эй, Буян, бурный да строптивый, а ну-ка выйди ко мне, ветрогон игривый!
Взвихрился воздух перед ними и… ну, видно его не было, зато слышно и осязаемо хорошо. Он дул-налетал со всех сторон враз и ревел тысячью голосами. До ребят не сразу дошло, что Баба-Яга разговаривает с Ветром. Настоящим ветром по имени Буян. И просила его разыскать и привести Лиходея. Стало немножко страшновато, если Буян — ветер, то кто же тогда Лиходей?
— Да ладно… — шепнул Ваня. — Не Змей Горыныч, и на том спасибо.
Ветер усвистел выполнять поручение бабули, а ребята решили пройтись к речке, посидеть на бережку и подумать над предстоящим путешествием. Уселись рядком, погрустили, потом Гарри тихо спросил у Вани:
— Мы справимся?
— Должны, — твердо ответил тот.
Гарри покивал. Подумал и задумчиво поинтересовался:
— Уайти, а ты правда видел тянитолкая?
— Нет, не видел, он не существует. Раньше, когда был маленьким, я в него верил и мечтал поймать, а когда старше стал, подумал и понял, что такой зверь не может существовать в природе.
— Почему не может?
— Потому что у него две головы на двух концах тела. Если бы они были спереди, как у двуглавой змеи, я бы ещё допустил его существование, но у тянитолкая головы и спереди, и… короче, там, где попа. Вот я и задумался, если он с двух сторон кушает, то куда же он какает?
Послав ветра Буяна на поиски Лиходея, сама Ядвига тоже куда-то отлучилась по делам, оставив трех мальчишек одних. Ну да им не впервой оставаться без взрослых, Ваня русский, с трех-пяти лет к самостоятельности приучен, а Гарри и Невилл с одиннадцати в интернат ездят. Занялись обычными своими делами, развели костерочек на бережку, хлеб-картошку пожарили, рыбу половили, плотвичку коту скормили, а ту, что покрупнее, почистили и в холодный погреб сложили — для бабушки. От нечего делать дрова покололи, во всяком случае попытались, испортили пару полешек, а после того, как Ванька топором себе по ноге заехал — одумались и оставили топор в покое, пока всерьез не покалечились. Я честно не знаю, когда дети начинают думать головой и когда у них мозги становятся на положенное им место…
От того же безделья они много выпили чаю на ночь, а как стемнело, Гарри и Ваня забрались на печку. Невилл ушел на чердак-сеновал. Ну и как водится по законам подлости и природы, выпитый чай запросился наружу. Мочевой пузырь разбудил Гарри и заставил спуститься с печки. Спеша к выходу в полной темноте, он на что-то наступил. На что-то мягкое и пушистое. Спросонок подумав, что это кот, Гарри заполошно шарахнулся назад, боясь раздавить котяру, потерял равновесие и со всей дури приложился головой об угол печки. В глазах взорвались звезды, а в затылке слева вспыхнула горячая боль. Гарри охнул, сел, прижал руку к затылку и тут же почувствовал, как пальцы коснулись чего-то теплого и липкого. И это теплое и липкое нечто — кровь, конечно же кровь! — потекло вниз по плечу, спине и груди. Раздался щелчок, и на столе сама собой зажглась толстая свеча. В её свете Гарри увидел кота, тот отвел лапу от свечки и внимательно посмотрел на сидящего на полу, залитого кровью парня. Оценив увиденное, возвел глаза к потолку, состроив на усатой мордочке досадливое выражение — «Ох уж эти дети!»
Морщась от боли, Гарри поднялся, сходил на улицу в туалет, вернулся в дом, взял со стола полотенце и с ощущением вины окунул его в ведро с водой. Смочил, отжал и приложил к затылку, с тоской думая о том, что в скорую здесь не дозвонишься, потому что телефонов нету… Нечаянный шум — шорохи, плеск воды и скрип стула — разбудил Ваню. Щурясь от света, он присмотрелся к Гарри и растерянно ахнул, увидев его плачевное состояние. Далее они вдвоем пытались остановить кровь, но та никак не желала униматься и продолжала течь, заливая майку и трусы. В итоге Гарри так и просидел до рассвета, прижимая к ране тряпку за тряпкой, а Ваня их полоскал и отжимал, несколько раз сбегал к колодцу и менял воду в тазике, пока кровь наконец-то не остановилась. Невилл все это время молча переживал, сидя на крылечке и жалея о том, что ничем не может помочь.
Ваня устало отжал последнюю тряпку и повесил на спинку стула, плюхнулся на него и потер покрасневшие глаза, громко, с подвыванием, зевнул и осоловело уставился на Гарри.
— Тебе надо смыть с себя кровь и переодеться.
Гарри покладисто кивнул, с виноватой кротостью обозревая заляпанные кровью пол, табурет и тазик и прикидывая, не сильно ли будет ругаться бабушка Ядвига. Вышел во дворик, сполоснулся у колодца, вытерся, стараясь не задевать рану, и переоделся в чистое. Голова, что странно, не болела, только ныла и зудела в месте ушиба, Ваня осмотрел рану и сказал, что там просто кожа лопнула. А на вопрос Гарри, почему такой страшный кроворазлив, пояснил, что раны на голове обыкновенно сильно кровоточат и что это не смертельно, такие пустяковые царапины заживают очень быстро. Гарри хотел обидеться, считая, что Ваньке плевать на него, но посмотрев на его бледное лицо, устыдился, вовремя сообразив, что друг таким образом утешает его, старается отвлечь от того, что вокруг сплошная антисанитария, дикая староверская деревня и что раны ему никто не будет зашивать, как это в первую очередь делают в цивилизованной Европе. И вообще, не помирали же люди от таких идиотских случайностей! То, что он в темноте принял за кота, на деле оказалось пушистой тапочкой с помпончиком. Вот такая вот случайная глупость…
Ядвига объявилась лишь к обеду, к тому времени набедокурившие мальчики более-менее привели горницу в порядок, вскипятили на дровяной плите воду, перестирали все запачканные тряпки, затерли на полу пятна крови… но как ни старались, кое-какие мелочи всё же позабыли. Бабушка орлиным оком обозрела двор, отметила покоцанные полешки у поленницы, пятнышки крови на срубе колодца и недоверчиво устремила пламенный взор на встретивших её ребят. Двинула челюстью, отчего нижний клык целиком вылез наружу и цыкнула, неодобрительно качая головой, пробормотав:
— Дети никогда не взрослеют.
— Неправда… — насупился Ваня. — Гарри о печку ударился, когда на кота наступил. То есть на вашу тапочку, простите.