Страница 172 из 221
В купе вернулся Густав и внимательно посмотрел на парней, те уставились на него в ответ. Кашлянув, он негромко сообщил:
— Если я вам понадоблюсь, ищите меня у проводника в передней части вагона. И ещё, не пугайтесь ничего, ни остановок, ни смены направления, это обычные дела на Российской железной дороге. Кроме того, запомните — во время остановок туалеты не работают. Еда в синей сумке, все сразу не ешьте, оставьте что-нибудь на завтра, я не знаю, как тут с вагоном-рестораном.
И ушел, аккуратно задвинув купейную дверь. Ваня покачал головой, придвинулся и открыл её, вскоре стало понятно зачем. В открытую дверь заглянула проводница и, мило улыбаясь, спросила:
— Постель нужна, ребятки?
— Да, тётя Зина, четыре комплекта, пожалуйста, — вежливо ответил Ваня.
Проводница лукаво подмигнула ему и ушла, вернулась она с приличной стопкой одеял, простыней и подушек. Моментально разложив их по всем полкам, Зина бросила ещё одно слово:
— Чай?
— Попозже, спасибо, — так же вежливо отказался Ваня.
Она ушла, и Ваня закрыл дверь.
— Знакомая? — спросил Невилл.
— Угу, сколько себя помню, тётя Зина всегда была на посту. Я её два раза в год вижу, иногда чаще, когда в ту же сторону еду, но не в Мурень, а немножко поближе, в Сыктывкар. Это её постоянный маршрут…
— В Мурени у тебя тётя… — задумался Невилл. — А в Сык-тыв-каре кто?
— Папин завод минеральной воды, «Краснозатонская». Он туда по делам ездит и меня с собой иногда берет, если по времени его командировка совпадает с моими каникулами. Я вам покажу, когда будем проезжать поселок Краснозатонский, там одна из минеральных скважин, откуда поставляют воду…
В купе нагло заглянул какой-то мальчишка, стрельнул глазами по парням и шустренько убрался прочь, стоило только Ване нахмурить брови.
А поезд ехал, стуча колесами. Гарри и Невилл, впервые едущие по Российской железной дороге, прилипли к окну, с жадностью пожирая глазами проплывающие мимо города и поселки. Сначала было интересно, но… город за городом, череда поселков и деревушек, всё это уже через час надоело до чертиков. Да ещё и стоянки! На одном полустанке поезд простоял полчаса!
Свечерело, по всему поезду зажглись плафоны-лампочки. Густав, встав на столик, застелил верхние полки для себя и Невилла. Нижние полки застелили сами Гарри и Ваня, разделись до трусов и нырнули под байковые одеяла со свежими накрахмаленными пододеяльниками. Спать не хотелось, и Гарри просто лежал, чувствуя легкое потряхивание и качку под собой и слушая мерный грохот колес. Это была его первая ночь в поезде. Потом он всё-таки заснул, слишком устал от впечатлений необычного дня. Проснулся утром от запаха чего-то вкусного, оказалось, тётя Зина принесла Ване и его спутникам жареную картошку с яйцом. Позже заглянул молодой паренек-проводник, поставил на стол четыре кружки с горячим чаем и, собрав пустые тарелки, удалился, виртуозно закрыв за собой ногой дверь — трюк, достойный самого Гудини.
А скорый поезд летел себе и летел, глотая километры за километрами, тарахтя по мостам и насыпям, его скорость была приличной, но ещё приличней было Русское Пространство… Час за часом, вот уже полдень, а за окном всё то же — леса, леса и леса. Никакая фантазия не способна передать чувства человека, перед глазами которого бесконечной лентой бежит и бежит необжитая, дикая земля. А когда вдали промелькнет сизый дымок из труб немногочисленных деревянных домиков, то сердце так и екает в груди: боже мой! Ну неужели здесь кто-то живет?!
В каком городе была пересадка, Гарри не запомнил. Просто вышли из одного поезда и сели в другой, почти такой же, только без закрытых купе, он и назывался по-другому — плацкартным, в нем, как в электричке, было всё общим. Но места для сидения и спанья были теми же, как и столики у окон, и в «купе», и в коридоре, Гарри счел это странным. Однако Невилл с ним не согласился:
— Не более странно, чем у нас купейные стеклянные двери. У нас, если хочешь уединиться, достаточно задвинуть занавеску, и всё, ты закрылся ото всех. А здесь не так, здесь купе — настоящая комнатка, твоя личная территория.
— Уайти, а почему так? — пристал Гарри к Ване. Тот поскреб макушку и растерянно улыбнулся:
— А я не задумывался, ну… сейчас припомню, плацкарт дешевле вроде и вмещает больше пассажиров. Пятьдесят четыре места против тридцати шести в купейном. Чувствуете разницу? А вообще-то, это просто ещё один вид скорого поезда, что такого?!
Поезд тронулся, и у Гарри возникло странное ощущение дежавю, сначала он долго не мог понять, что не так стало в этом мире, а потом за окном проплыла чем-то знакомая станция и он сообразил — поезд поехал в обратную сторону!
— Уа-айти! — от испуга его голос дал первого петуха. — Мы что, возвращаемся?
— И да и нет, — спокойно ответил Ваня и пояснил, видя озадаченные лица: — Едем назад до разъезда, а потом свернем на северную дорогу. Всё это время мы ехали на восток, сейчас наш курс немного изменился, и нам надо ехать на северо-восток. Всё ясно?
— А я предупреждал… — лениво отозвался из-за газеты Густав.
— Правда? — смутился Гарри. — Простите, я забыл…
Газета примирительно зашуршала. Извинения были приняты. Гарри было немного стыдно за свой испуг, и он смущенно уткнулся в окно, делая вид, что занят рассматриванием… э-э-э… рассматриванием чего? Гарри тряхнул головой и сфокусировал зрение на проносящихся мимо деревьях. У самой дороги росла еловая молодь, маленькие тощенькие ёлочки нежно-салатового цвета. Далее, за ними, виднелись ели постарше, а ещё дальше, в самой глубине, темнели совсем уже древние великаны с седыми моховыми бородами. Высота их была пугающей, метров тридцать и больше, временами Гарри видел и сорокаметровых гигантов. Конечно, не секвойи Северной Америки, но их он пока не видел, а только читал про них… а тут настоящие великаны древесного мира. Ельник местами разбавлялся сосной и кедром.
Гарри отметил одну закономерность: в строевом лесу сосны были как на подбор, прямые стволы с ободранными и как будто обрубленными сучьями, с жиденькой куцей кроной на макушке, а вот на открытом месте, на берегу реки, например, стояла совсем другая сосна — корявый и кряжистый, со многими развилками и буграми ствол карминно-красного цвета с раскидистой пышной кроной. Причем ветви на одной стороне ствола были длиннее, толще и пышнее прочих. И этими ветвями все деревья как будто тянулись к югу, просили ещё больше солнечного ультрафиолета. Гарри был просто заворожен этими живыми деревьями, которым было тесно в лесном строю и вольготно на ветреном просторе. Почему он не обращал внимания на свой родной, английский лес? И он пообещал самому себе, что отныне будет больше уделять времени родной флоре. А то он как какой-то наивный дурачок удивляется обыкновенному тополю, как будто никогда не знал, какими семенами он размножается. И елки эти… ну что в них такого?! Как будто в Англии елок нет!..
В четвёртом часу проехали Сыктывкар и Краснозатонск, Ваня, как и обещал, показал их из окна. И предвкушающе сверкнул глазами:
— Скоро приедем! Восемь часов осталось.
А после той станции по вагону вдруг разнеслась песня. Ваня оживился и рванул на звуки музыки, радостно крикнув:
— Айда за мной, ребята! Это солдаты, самые лучшие попутчики!
Солдаты заняли полвагона, бритые парни в тельняшках, тощие и загорелые. Ехали на побывку и оттого веселые и радостные. Всю дорогу пели песни под гитару, травили байки-анекдоты, в их компании было как-то очень здорово. Все пили чай, слушали, подпевали… Такого путешествия Гарри не помнил, на английских дорогах нет такой раскрепощенности и открытости, такого доверия и добродушия. Русские парни… так много в них всего и сразу. Гарри сидел, прижавшись к боку худого паренька по имени Павлик, слушал его глухой рокочущий тембр и ощущал на плече крепкую и надежную руку молодого солдата. Невилла тоже сдавили с двух сторон такие же парнишки, а Ваня был своим, что называется, в доску, заливисто пел, смеялся над шутками, рассказывал что-то свое. Паренек по имени Дима подарил Гарри деревянную поделку, фигурку медведя, которую сам вырезал за время пути, надо ли говорить, что с такими попутчиками оставшиеся восемь часов пролетели совсем незаметно? И Гарри очень удивился, когда Ваня встал и поднял за лямку свой рюкзак: