Страница 42 из 83
— Послушай, Шермида, — Он поднял её лицо за подбородок, притянул к себе, поцеловал, не закрывая глаз, — ты сделала здесь всё, что было нужно. Больше тебе здесь места нет. Уезжай.
— Куда? — прошептала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Да хоть в Заккервир. Карета тебя уже ждёт.
Глава 82
О былом и о сущем
Арчибальд Ястреб
Что делать в самый тёмный час перед рассветом, когда тебе семьдесят, когда уже ничего не способно удивить, и завтра будет так же, как вчера, лишь с небольшими изменениями? Лишь вспоминать былое.
Арчибальд Ястреб помнил себя с года, когда впервые к нему, лежащему в колыбели, пришла Соломея. Он увидел огромный змеиный череп под капюшоном плаща и не испугался, но когда она показала лицо, разразился душераздирающим криком. На плач прибежала матушка, которая отчего-то не замечала чужачку, стоящую с нею бок о бок. А проследив за взглядом ребёнка, лишь покачала головой: «Морок-морок, уходи». Когда малыш, в ту бытность просто Арчи, ещё не перенявший от отца титул Дракатри юга, наконец успокоился, то сначала несмело, а потом как мог широко улыбнулся странной девочке и навсегда запомнил переливчатый блеск чешуи на её висках и на веках. Будто блики от моря, что иногда отражались на потолке, поселились и на этой незваной гостье.
Соломея ушла, но каждый раз, когда Арчи оставался один, появлялась вновь. Однажды она сказала и он запомнил: «В прошлой жизни я видела женщину, твою дальнюю родственницу. У нас с ней одни корни по племени Детей богов. И мы с тобой, считай, брат с сестрой. Ты откроешь свой дар. Скоро. Если сложится судьба, передашь его своим потомкам. Храни его, развивай: пригодится».
Арчи тогда ни слова не понял, но вскоре, когда с ним начали оставлять соседского младенца, обрёл способность возносится над собой и видеть тех, кого знал и хотел, а тело его при этом оставалось на месте. Однажды поведал об этом отцу, тот не отругал, не обозвал, как другие, а объяснил про великий дар наблюдения — ястребиный взор, — который передавался в их семье через поколение.
Соломея появлялась всё чаще. Арчи как-то спросил, зачем она здесь. И был ответ: «Я жду рождения наследника свой первой любви в прошлой жизни». И долгие три года спустя, когда кочевники перебрались севернее, на попечение подросшего Арчи и сопливого Сола, ковыляющего везде за ним на толстых кривых ножках, отдали очень тихого младенца с красными волосами. Причиной переезда были завершение застройки на прошлом месте и участившиеся стычки с бунтующими племенами неподалёку. Кочевники-строители желали спокойной жизни, поэтому этого, первого появившегося на новой стоянке малыша, назвали Добромиром.
Вернулась Соломея — припрятав в скальных пещерах на побережье свой череп, явилась перед селянами и осталась на пару лет, а потом внезапно исчезла. В то же время пошла молва о похищении людей и гневе богов. Кто бы не приезжал к строителям, просили укрытия и пугали страшными историями. Неспокойное было время, но и оно прошло. Лет через шесть, когда Арчи и Сол присматривали себе невест, объявилась старая гостья, так и не изменившаяся за эти годы внешне, но издёрганная, пугливая, вся в синяках, что друзья боялись её тревожить лишний раз. Недолго она пробыла у них, сгинула с первыми холодами. В ту зиму старые Дракатри юга ушли на покой, а звание перешло к их сыновьям: Арчибальду Ястребу, Серому Солу и Добромиру Лисьему Хвосту. Тот уже тогда прославился своей высокой шапкой из рыжих шкурок двухвостой лисицы.
Селение было отстроено и кочевники отправились дальше на север, а старики остались доживать свой век да привечать гостей, которых манили добротные дома на побережье. На новом месте племя постигла беда: из моря ползли светящиеся гнилью твари и утаскивали с собой в пучину людей. И тогда Серый Сол прогнал их, воспользовался открывшимися в нём силами светлого Чародея.
К концу того лета и Арчи, и Сол стали отцами. Казалось бы, племя растёт — чем не счастье? А вот нет. Через десять лет море вновь было против людей. Шторма и птичья холера одолели селение. И кочевники, поспешив со строительством, бросили всё, отправились дальше. Несколько лет поредевшее племя не могло найти новое место. Они желали лишь одного: пережить страшные хвори, коими наградило их неспокойное время. Оттого и имя первому появившемуся на свет ребёнку в племени дали соответствующие: Доживан. Отец его, Добромир, благодарил всё сущее за великий дар, о коем и мечтать не смел. Тогда же прибыла и Соломея всё ещё в теле девочки, что насторожило селян. А с ней мёртвый рыцарь на мёртвом коне.
Первое ощущение от всадника, что звался Смердящим Рыцарем, было обманчиво. Оказался он самым мудрым и справедливым из всех, кого когда-либо знал Арчибальд. Рассказал он древнюю легенду про плиту-календарь, часть которой стоит в городе Солнца. И просил, если встретят кого из племени Фениксов, особенно с золотыми глазами, беречь и всячески помогать. Ведь если и существует на свете потомок пропавшего племени Искр Пустыни, то быть ему, как пить дать, одним из хранителей. А миссия их — не дать разбуженной вскоре богине погубить целые народы детей своих. И Боа-Пересмешники, к роду которых относился Арчи, пусть и посредственно, тоже были под ударом. И хоть прожив много лет, Арчибальд редко видел соплеменников, да скребло нечто в душе, шептало: «Не пройди мимо, не оставь в беде, помоги!».
За речами неспешными, за мудростью Смердящего Рыцаря, за чарующими историями о дальних краях все позабыли о Соломее, а та лишь желала увидеть сына Добромира, но, едва взглянув, плюнула в сторону со словами: «Не выйдет с него хорошего помощника хранителям. Мерзость!». Отец его разъярился, но двое путников уж скрылись из глаз. А в Добромира будто тьма вселилась: ни дня не проходило без драк и склок, даже жена, не выдержав, убежала в лес и не возвратилась.
Дальше-больше: прошёл слушок, что кто-то резал разбойников на южном тракте. Чем громче слухи, тем ярче горели глаза Добромира, тем больше ран появлялось на его теле. Стояло время летнего зноя, отчего мужики целыми днями в одних штанах ходили. Потому всё селение опасливо поглядывало на неизвестно откуда взявшиеся порезы и синяки на теле озлоблённого Доброго.
Арчибальд увидел однажды, как тот припрятал за дровник чуждый меч, а наутро в селение прибыл конный вооружённый отряд. Искали они того, кто минувшей ночью убил неподалёку старшего сына герцога из вольного города Укуджика, пока тот охотился в здешних лесах. Селяне даже и помыслить не могли выдать кого из своих, особенно Дракатри. А Арчибальд, когда подносил воды командиру отряда, рассмотрел его оружие и после отбытия воинов сличил с тем, в дровнике. Такой же, только меч без хозяина украшен богаче — на верхушке рукояти голова лесного кота с зелёными камнями в глазницах.
Воины вернулись через месяц. Привезли обрывок ткани, что был в кулаке убитого герцожонка. Редкая ткань, сложная: на обе стороны узелки и все разного цвета, а через них протянуты нити золотые с нанизанными на них ракушками и бисером. Выдохнули селяне, порадовались, если так можно сказать, а всё оттого, что в первую встречу Дракатри были без своих плащей из этой самой, только у них деланной, ткани, но никто и слова не сказал, не выдал. А воины передали письмо от герцога, который предлагал кочевникам перебраться севернее в бухту у старого маяка, откуда часто приходили пираты-разбойники. За это обещал помощь денежную и продовольственную. И кочевники согласились. Вот только с тех пор Дракатри свои плащи больше не надевали, да и неладное, что творилось с Добромиром, потихоньку сходило на нет.