Сбежавшая королева

— Расскажи, какие жалкие оправдания ты припасла за то, что бросила меня, или отправляйся в участок и сделай так, чтобы я не мог преследовать тебя вечно, потому что это твои единственные варианты.

Ее взгляд не отрывался от моего. Руки были сжаты в маленькие кулаки. Я чувствовал ее секреты, скрытые за высокими стенами, за которые меня больше не пускали. Я был снаружи, и никакие атаки на ворота не могли помочь меня войти. Разочарование нарастало во мне, заставляя кровожадного безумного зверя скрежетать зубами. Я не был терпеливым человеком, а София испытывала на прочность каждую мою унцию. Я хотел услышать ее историю, какой бы жалкой и безумной она ни была. Я нуждался в ней, а она по какой-то причине не хотела мне ее рассказывать Это могло означать только то, что правда была худшей из возможных причин. Та, после которой мы не сможем вернуться назад.

Например, что она никогда не любила меня так, как любил ее я. Ярость затуманила мой взгляд, заставив всё тело напрячься, и жажда насилия закипела под кожей.

— Прекрасно. Если ты не хочешь использовать свой красивый лживый рот для разговоров, используй его для чего-то другого.

Ее глаза расширились.

— О чем ты?

— Так, теперь она говорит? О том, что я дал тебе шанс позвать копов. Я дал тебе шанс ранить меня, и я дал тебе шанс объясниться… Если ты не хочешь делать ничего из этого, то можешь, по крайней мере, убрать беспорядок, который устроила сегодня утром.

Она густо покраснела. Было поразительно видеть, что временами она все еще может быть такой до боли милой. Я опустил руку к поясу и расстегнул его, сбросив ремень безопасности и сдвинув бедра вперед, чтобы освободить немного места.

— Я все еще чувствую вкус твоей киски после сегодняшнего утра и того, как ты кончила мне на лицо. Дни, когда я дрочил, ушли в прошлое, а ты оставила меня с таким твердым членом, что он может выколоть кому-нибудь глаз. Все по-честному, да? Твоя очередь, потом моя. Ты продолжишь играть со мной? Или зайдешь в участок и больше никогда меня не увидишь?

Это был грандиозный блеф. Она могла легко уличить меня в нем. Чего она не понимала, так это того, как мало я теряю. Я хотел посмотреть, как далеко смогу ее подтолкнуть. Я хотел проверить, действительно ли она боится за свою жизнь в моих руках, или точно так же, как я доверял ей, София знала, что я всегда поставлю ее жизнь выше своей. Так уж я был устроен. Я не мог по-другому.

Я засунул руку в джинсы. Черт, я был так тверд, что это причиняло боль. Я нуждался в ее прикосновении больше, чем в следующем вдохе. Я хотел, чтобы она боролась с собой и проиграла. Чтобы она поняла, что я был не единственным, кто облажался.

Я вытащил свой член, предэякулят уже сочился из головки от дикой нужды. Прохладный воздух в машине обдувал кожу. Хаос в моей груди снова утих, когда София посмотрела вниз, и ее взгляд упал прямо на мой член. Она облизнула губы. Непроизвольное движение, но совершенно душераздирающее.

— Поторопись, пока не пришел один из копов, чтобы выяснить, почему мы здесь остановились.

На ее лице промелькнуло выражение паники, за которым последовала решимость. Вот и она, моя упрямая девочка. Медленно она протянула ко мне руку.

— Вытащи его полностью, lastochka. – Мой голос понизился до хриплого шепота. В горле пересохло от ожидания.

Ее рука коснулась моего члена, и он чувствительно дернулся под ее прикосновением. Казалось, она была очарована этой реакцией. Через секунду она задвигалась снова, на этот раз более целенаправленно, крепко взяла меня в кулаке и вытащила из тесных джинсов. Это было трудно. Я был таким твердым, что ей пришлось постараться. Она пробормотала проклятие, а я наблюдал за ней, возбужденный и позабавленный одновременно.

Когда я был полностью свободен, все девять дюймов гордо торчали вверх, она обхватила меня рукой, насколько могла, и стала медленно дрочить. Это было неописуемое ощущение.

— Сделай его приятным и влажным. – Мой голос был хриплым ворчанием.

Она наклонилась надо мной и движением, которое я никогда не забуду, выплюнула длинную струйку слюны на свой кулак и на мою головку. Это было чертовски горячо.

— Твою мать. Ты пытаешься убить меня? – прорычал я, схватив ее за подбородок, пока ее рука размазывала слюну, усиливая ощущение от ее ленивых поглаживаний.

Я поднял ее лицо к себе, пока ее рука продолжала свою работу. Она выглядела такой красивой. Ее зрачки расширились, как будто это она терялась в похоти, а не я. Губы слегка приоткрылись, и я просунул между ними большой палец. Другой рукой я провел по коротким шелковистым прядям.

— Мне нравится твоя прическа. С ней ты выглядишь такой невинной. Не похожей на ту, кто может выпотрошить мужчину и уйти без оглядки.

Она уткнулась лицом в мою ладонь, когда я убрал палец из ее рта, но не перестала ласкать член. Черт, вероятно, я мог бы кончить вот так, лишь от ее руки, глядя на ее лицо.

— Поторопись, пока к нам в окно не постучал парень в форме.

Напоминание вызвало еще больше румянца на ее раскрасневших щеках. София повернулась, чтобы посмотреть на мой член, и наклонилась вперед. Затем лизнула головку, играя со мной, как раз в тот момент, когда я собрал ее короткие волосы в кулак, чтобы притянуть ближе.

— Позволь напомнить тебе, как это делается. Открой шире. – Я направил ее рот вниз, насаживая на свой стояк.

Я был длинным и толстым. Я понимал, что это слишком, но София старалась как чемпион. Мой член уперся в заднюю стенку ее горла, и она еле слышно поперхнулась. Обхватив обеими руками голову, я подвигал ею вверх-вниз, сделав несколько осторожных покачиваний, чтобы убедиться, что она максимально растянута и готова принять меня. Затем вцепился в ее волосы и зафиксировал голову на месте. Мои бедра приподнялись, и я вошел в ее горло до самого конца, а затем вышел. Она застонала вокруг моего члена, когда я задал ритм, трахая ее в рот и удерживая на месте.

Я потерял счет времени, но это не могло быть долго, так как мое тело было на взводе. Ее горячее дыхание на моей коже и ловкий язычок, кружащий вокруг головки, – все это было слишком много. Я протолкнулся так глубоко, насколько это было возможно, и выплеснул свое семя ей в горло. Струя за струей сперма лилась из меня. Казалось, что моя душа исчезает в ее идеальном горле, пока она глотает.

Я откинул волосы Софии назад, когда пульсация, наконец, ослабла, и отпустил ее. Она отстранилась, задыхаясь, ее лицо покраснело, а глаза были мокрыми. Я смахнул сперму с уголка ее рта, и размазал по губам, как блеск.

— Как такая красота может скрывать такую жестокость? – вслух поинтересовался я, а затем тихо рассмеялся. — Кто-то однажды сказал то же самое и обо мне.

Я до сих пор помнил того парня, священника, тем не менее. Добрый Отец использовал свое положение в церкви, чтобы открыть небольшую компанию по производству непристойных видеофильмов, используя неоплачиваемые таланты накачанных наркотиками детей, которые приходили в воскресную школу. Кроме того, он задолжал Братве крупную сумму по игорным долгам. Мне было велено выбить из него деньги, но вместо этого я отрезал ему все пальцы на руках и ногах, а затем и язык, после чего отправил его в ад. Виктор был недоволен.

— Это ты жестокий. Что ты собираешься со мной делать? – Ее голос все еще звучал твердо.

— Все, что захочу. Тебе придется смириться с этим, если ты сейчас же не выйдешь из машины и не отправишься в участок.

Она моргнула, и из ее и без того мокрых темных глаз вытекла слеза.

— Ты так уверен, что я этого не сделаю. Почему?

Она с трудом сглотнула. Мне стало любопытно, не болит ли у нее горло.