Врата Лилит / Портрет

Снежана быстро, перескакивая через ступеньку, поднялась по центральной лестнице на третий этаж – благо, фонарик и хорошая визуальная память не давали ей сбиться! – и побежала направо по галерее. Поворот, еще поворот, вот та самая рекреация с котом, еще поворот, теперь прямо, прямо, направо и еще раз направо… Раз, два... шесть… Ну, вот и комната 6С!

Снежана дрожащей непослушной рукой просунула ключ в замочную скважину и открыла большую, в два человеческих роста, дверь с медной позолоченной ручкой.

Сказать, что Снежане было страшно – значит, ничего не сказать – по ее спине пробежал холодок, а кожа на спине мгновенно стала «гусиной», но она, тем не менее, переборола свой страх и сделала решительный шаг вперед.

В комнате ровным счетом ничего не изменилось. По-прежнему золотые подсвечники, картины, дубовая мебель с резными ручками, кровать под шелковым балдахином, роскошные в два человеческого роста окна и…, конечно же, ПОРТРЕТ!!!

Снежана направила было луч фонаря на него, но это было излишним – над портретом уже горела, непонятно кем включенная в абсолютно безлюдном доме, подсветка!

Она быстро подошла к нему и на всякий случай достала из сумочки пистолет – хотя чем он мог здесь ей помочь? Во всяком случае, уверенность он ей придавал.

Снежана направила пистолет на девушку и прошипела:

– Слушай, ты, как там тебя? Я не шучу! Из этой вот пушки я в тебе десять дырок наделаю – он и фанеру пробивает насквозь, слышишь? А ну говори, куда делся Леша и как мне его достать! Говори, сучка крашеная, а то хуже будет!

Но Портрет безмолвствовал.

Снежана как-то неуверенно опустила пистолет и внимательно присмотрелась к нему.

Он, за прошедшие двое суток, как оказалось, сильно изменился! Глаза у нарисованной на нем девушки потускнели, щеки побледнели, краска у глаз и щек размылась от влаги. Портрет как бы потух, словно потерял большую часть своей жизни и силы…

– Неужели это все? Неужели? Я просто не могу в это поверить! – закричала в сердцах Снежана. – Неужели Портрет умер и туда больше нет прохода!?

– Туда-ссс нет-ссс, гос-с-с-с-спожа, мяу! – раздался вдруг знакомый кошачий голос сзади и Снежана аж подпрыгнула на месте, выронив фонарик. Она развернулась на 180 градусов и тут же на улице ударил гром, ярко вспыхнула молния и в ее свете она отчетливо увидела… Того же самого кота в человеческий рост, стоящего на двух задних лапках!

– Ах, ты, сволочь мохнатая! – вскрикнула Снежана, вспомнив свою предыдущую встречу с коварным животным, и подняла пистолет, в полминуты выпустив в него всю обойму! Металлические шарики с громким щелчком и пронзительным свистом вырывались из дула пистолета, и обыкновенному коту пришлось бы от них плохо – любой из этих шариков, попади он в висок или глаз, мог бы убить и взрослого человека! Однако этого кота шарики ничуть не смутили – он просто открыл рот и все десять залетели ему прямо в пасть, которую он затем спокойно закрыл и смачно рыгнул.

– Я тоже рад нашей встрече, миледи! – галантно поклонился кот, словно готовясь пригласить даму на вальс! – Но у нас много дел, а потому я бы хотел отложить обмен любезностями на более подходящее время.

– Да вы с этой чертовой вороной чуть не убили меня тут, а…

–…ну не убили же! – тут же нашелся кот, сверкнув в темноте зелеными глазами. – А вот если Вы не поторопитесь, Ваш любимый художник точно помрет, «откинет», так сказать, «копыта», как любит выражаться мой пернатый и клювоносый коллега!

– Ш… что…? – Снежана пошатнулась и взгляд ее затуманился от слез, но Кот тут же нашелся, как и в прошлый раз быстро подставив даме кресло, на которое она и упала.

– Оххххх! Ну, как же меня достали все эти кисейные барышни, мяу! Одна бесится как укушенная слепнем пантера, другая – чуть что – в слезы! Никакого покою нету, мать честная, ну, никакулечки! Все, ставлю условие – либо отпуск, либо смерть! Не могу больше смотреть на этих баб-с, мочи уж нету, лучше уж пистолет к виску, ей-Богу, лучше уж гранату в рот мне запихать, лучше уж повесить меня кверх ногами и бить по ребрам палкой – вот так вот, хрясь-бац! – лучше уж сжечь меня заживо на газовой плите, лучше уж… – но договорить чересчур разговорчивый кот не успел, потому что Снежана быстро пришла в себя и тут же, схватив кота за плечи, затрясла его.

– Говори, не тяни! Умоляю!

– Вот это уже деловой разговор! – довольно мурлыкнул Кот. – Вот это конструктив, понимаю! Ну, что ж, приступим к делу – только, чур, меня не перебивать своими «охами» да «ахами» – дело не ждет!

Кот вырвал свои лапки из рук Снежаны и, заложив их за спину, стал ходить из одной стороны комнаты в другую, точь-в-точь как важный профессор на лекции, и размеренным голосом, не торопясь, вещать:

– Видите ли, милостивая госпожа, с Вашим художником дело и в самом деле – хуже некуда. Завтра в 4 часа утра он умрет! – Снежана чуть не взвыла, но вовремя сдержалась, закрыв рот ладошками, вспомнив предупреждение Кота. Кот довольно хмыкнул и, как ни в чем не бывало, продолжал.

– Дело в том, что наш общий знакомый опрометчиво дал согласие написать портрет повелителя бессмертных – кто это – не спрашивайте – говорить об этом долго, а времени у нас – крайне мало. Так вот. Казалось бы, портретик – дело пустяковое – писулька, бумажка, краска да каракули, раз-два – и готово! Но, нет, тут все не так-то просто! – Кот довольно хихикнул и потер верхними лапками друг о дружку. – Художник наш, сам того не зная, имеет очень редкий дар, весьма редкий и потому весьма ценный… Я, например, на своем веку, последний раз такой, так сказать, экземплярчик встречал лет эдак триста назад без малого, мяу, и то за несколько тыщ километров отседова! Дар этот состоит, коротко говоря, в том, что он может – неосознанно, конечно же! – устанавливать связь между вашим миром и нашими мирами. Бог его знает, откуда это у него, но раз лет в 200-300 такое и вправду случается! Мы таких людей называем «медиумами» – посредниками то бишь – и обычно такие люди становятся основателями разных всяких культов, пророками, оракулами, святыми и тэ дэ и тэ пэ – сами понимаете, говорить подробнее излишне, кхе-кхе! – Кот важно прокашлялся и исподлобья взглянул на притихшую Снежану. И только теперь она заметила, что на носу у Кота непонятно откуда появились круглые очки – пенсне, а на груди – белая манишка, отчего теперь он уже совсем точно походил на какого-то дореволюционного профессора. – Но – и это случается крайне редко! – этот «медиум» оказался еще и художником, причем художником – необыкновенно талантливым, рисующим картины, практически ничем не отличающиеся от действительности, а за этим стоит, кхе-кхе, уже кое-что посерьезней! – Снежана едва подавила в себе возникший вопрос, Кот же сделал паузу и продолжал важно ходить по комнате.

– Таким образом, получается, что он может, благодаря своему таланту художника, творить на холсте новую действительность, а, будучи «медиумом», он может придавать этой действительности свойство эдакой жизни, позволять ей проникать в ваш мир. Скажем, увидит он во сне девушку, нарисует ее, а она – хлоп! – и попала в ваш мир, здорово, не правда ли? Хе-хе! Вот моя госпожа этим и воспользовалась… Она этих «медиумов» пасет также, как людские пастухи – овец своих, хе-хе, глазок своих востреньких, ручек своих загребущих с них не спускает. Любит она, знаете, погулять в вашем мире, поразвлекаться, попроказничать да – что уж греха таить! – поразвратничать. А тут еще «медиум» и художник к тому же! Ну, и понеслось тут… Все бы хорошо закончилось, но тут прознал об этом ее папаша, а он тот еще орел – своего никогда не упустит! Дочка вначале вроде бы отпиралась, да уж больно он крутого нрава у нас – змеиная голова у кого угодно правду-то выпытает! А резон у него был посерьезней, чем у дочки-то… Та хотела просто дверку свою иметь к вам, развлекаться чтобы, а у него – дело почище. Задумал он – не много ни мало! - с помощью «медиума» перекроить всю вселенную. В самом деле, если наш художничек может переводить «ту» реальность в «эту», то он легко, если ему в этом помочь, конечно же, сможет перекроить и «эту» реальность в «ту», не правда ли? Вот и вышел планчик у него – нарисовать нужный портретец, в нужном ракурсе, так сказать, и вот уже не просто дверка от нас к вам, а новая реальность у вас самих! Хорошо придумано, не правда ли, хи-хи?