Страница 61 из 71
– Все, последние, давай, Юра! – раздался голос сержанта. Шумно хлопнула дверь кабины – это залезли в машину рядовой и сержант –, рыкнул двигатель – и здоровенный военный внедорожник тронулся, увязая почти на треть в мутной дождевой воде. Кузов нещадно трясло, было душно, темно и влажно. Вдобавок плакали маленькие дети, мяукали кошки и гавкали собаки, душераздирающе чирикали чьи-то канарейки. На душе у Снежаны было паршиво. Но больше всего она жалела о том, что так необдуманно раздолбала свой мобильный телефон.
Что происходило снаружи и где они ехали, Снежана не видела. Окошек в фургоне не было. Свет просачивался лишь через узкие щели в брезенте. Шум двигателей и болтовня в фургоне мешали слышать, что происходит снаружи. Безбожно трясло. От скуки и тряски Снежану укачало, и она не заметила, как заснула.
…Снежана сидела в кабине «ланкруизера» Рогозина. Он остановился в какой-то глуши, то ли куда-то врезавшись, то ли застряв в яме с грязью. Повсюду лил непрекращающийся ни на секунду ливень, ничего не было видно. Рогозин матерился. Вдруг в окошко кто-то постучал. Рогозин хотел сматериться еще раз, но Снежана хлопнула его кулаком по спине и он замолчал. Снежана открыла дверцу, но незнакомец, которого она не видела, почему-то не входил…
– Слушайте, ну, Вы долго там стоять будете? – вдруг не выдержала Снежана. – Зачем стучитесь!?
– А ты почто сидишь тут, девочка, а?! – раздался в ответ знакомый старческий голос. – А, ну, выходи! – из темноты протянулась рука, взялась за запястье Снежаны и потащила, причем так сильно, что она и подумать не успела, как пулей вылетела в темноту…
…Очнулась Снежана на полу фургона – видимо, машину занесло на повороте и она кувыркнулась прямо на пол. Мама и соседки тут же бросились ее поднимать, но Снежана уже вскочила на ноги сама. Мотор рыкнул и затих. Раздался грохот открываемой двери кабины, плеск прыгающих в воду ног и ядреный солдатский мат. Если отбросить все слова, начинающиеся на е… е… б… ж.. х… и другие известные буквы кириллического алфавита великого и могучего русского языка, то можно было понять, что дорогу перегородила какая-то машина – в общем, попали в пробку.
Но Снежана об этом не думала. Она ликовала! И в ее голове сразу созрел отчаянный план.
Первым делом она быстро поцеловала дочурку, обняла маму и шепнула «Я скоро вернусь», а потом, крепко сжимая сумочку, юркнула прочь из фургона, спиной ощущая множество направленных на нее удивленных взглядов. Снежана ловко спрыгнула на дорогу. И хотя она была в дождевике с капюшоном, который ей выдали МЧС-ники, и в резиновых сапогах, она тут же промокла до нитки. Ливень бил наискось, дул сильный ветер, полы дождевика развевались в разные стороны и в образовывающиеся отверстия проникала влага. К тому же вода была выше колен и резиновые сапоги сразу же залило. Ноги окоченели. Но Снежана, несмотря ни на что, продираясь сквозь дождь и ветер, пошла по направлению к кабине фургона.
Определить, где она находится, не было никакой возможности – везде пелена дождя, лишь сбоку виднелись тени каких-то домов, деревьев. У кабины стояли трое МЧС-ников и матерились – на повороте какой-то джип не вписался и выехал на встречную полосу, причем его развернуло наполовину, так что он загородил всю дорогу. Его хозяин тоже вышел и что-то с ними выяснял.
Снежана поняла, что счет идет на секунды – скоро они разрулят проблему и тогда будет поздно. Она быстро расстегнула сумочку и достала свой травматический пистолет, по виду – если не давать его в руки специалисту для внимательного осмотра – практически ничем не отличающийся от полицейского «макарова», но стреляющий металлическими шариками, а не пулями. Вкрадчиво, как кошка, подойдя к джипу, она демонстративно щелкнула затвором и, в ту же секунду, как лица мужчин повернулись к ней, что есть мочи закричала:
– А ну, руки вверх, за голову, быстро или я вас всех на хрен перестреляю! Быстро, кому говорю! Быстро!!!
– Т-ты чево, девочка… – начал было сержант Лебедев. – Совсем рехнулась?!
– Заткнись, слышишь!? Заткнись, кому говорю! Пристрелю, слышишь, пристрелю!!! А ты, урод, ключи мне, быстро! – Снежана направило дуло пистолета прямо на полноватого увальня из джипа. – Живо, а то башку прострелю!
Увалень закивал своей бритой головой со вторым подбородком и трясущимися руками, вынув ключи из зажигания, подал девушке.
– Эй, ты че это делать собралась, дурочка! Эй, ты куда это?! – закричал сержант. – Дура ты, утонешь, мать твою, ребенок один останется!
– Да пошел ты!!! – сквозь зубы рявкнула Снежана. – Дернешься, жена твоя одна останется, понял?!
Она юркнула в просторную кабину «ландкруизера» и мягко хлопнула дверцей, быстро вставила ключи в замок зажигания и машина, зафырчав, дернулась, хищно сверкая желтыми огнями фар.
Сержант еще крутил пальцем у виска, но Снежана уже не обращала на него внимания – пока она в машине, они ей ничего не сделают, если только не станут стрелять, но оружия у МЧС-ников не было.
Снежана, бешено вращая рулевое колесо, кое-как выехала на трассу и дала газу. Она не знала, где она и куда поедет, но знала одно – она хочет быть как можно дальше от этого проклятого фургона! Машина зарычала, мощные колеса завращались и «ландкруизер», оправдывая свое название, как крейсер принялся продираться сквозь мутные волны вселенского потопа.
Снежана включила дворники и, заодно, радио и расслабилась – фургон уже скрылся за стеной дождя. По радио объявляли о том, что началась эвакуация города в связи с угрозой затопления, просили всех оставаться на своих местах, звонить в 911 в случае опасности и т.д. и т.п. Снежана разочаровано выключила приемник и переключила рычажок магнитолы на записи. Заиграла какая-то опера.
– Ладно, пусть будет, а то в тишине я тут совсем с катушек съеду. Блин! Все ноги мокрые!
Снежана посмотрела в сторону и заметила, что из дождевого полумрака выплыл голубой металлический щит, и на нем четко вырисовывалась сделанная ярко-белой краской надпись со стрелкой – указателем – «Марьино» 5 км.
– Фантастика! Блин, ну бывает же такое! – воскликнула Снежана, ударив по рулю руками и случайно при этом попав по клаксону, так что машина взвыла как резаная – Так я ж в двух шагах от поместья! Ну, везет же мне сегодня, а?!
Снежана нажала педаль газа до упора и машина, рыкнув, как разгневанный лев, рванула вперед.
Когда «ландкруизер» уткнулся носом в железные ворота, его никто не остановил. Снежана выпрыгнула из машины и с фонариком в руках, который она достала из сумочки, бросилась в сторону КПП. Дверь в КПП легко отворилась – внутри никого не было. «Видимо, эти эвакуаторы хреновы уже и тут успели побывать, – подумала Снежана и удовлетворенно хмыкнула. – Ну, мне же лучше…»
Она некоторое время покопалась на стенде с ключами и, в конце концов, фиолетово-синий луч электрического фонарика выхватил нужный ключ с номером 6С. Снежана спрятала ключ в сумочке и открыла дверь, ведущую из КПП на территорию поместья, и побежала, утопая по колено в грязной воде. С трудом добравшись до дома, она по ступенькам забралась под крышу портика и облегченно вздохнула. Здесь она тут же выбросила бесполезные сапоги и промокшие носки и вошла внутрь.
Благодаря тому, что поместье стояло на высоком кирпичном фундаменте, вода еще не добралась до него, и потому внутри было сухо. Снежана скинула с себя мокрую одежду, оставшись совершенно нагой. Отыскав путь в комнату для гостей, она нашла кое-какую первую попавшуюся одежду – короткие шорты, майку, кроссовки – и, не теряя больше ни секунды, бросилась в комнату с Портретом. Она не знала, почему она хочет попасть именно туда, чем ей может помочь Портрет, попытавшийся ее убить всего несколько дней тому назад, но она знала точно одно – в этой чертовой головоломке ключ может быть только один, и этот ключ – сам проклятый Портрет! С него все началось – с ним все и закончится. Если Портрет – это какие-то там врата из того, «тонкого», как выразился этот урод Рогозин, «мира» – ведь как иначе попал сюда этот странный говорящий кот? –, то только через эти же врата она сможет достучаться до Ганина. Бродить же по пустой библиотеке, как показал опыт, бесполезно.