Страница 52 из 64
Сказать о своих чувствах? И так некстати вспомнился наш танец в школе, первый поцелуй, его обман.
— Поговорим об этом, когда спасемся, — вздохнула я.
— Или когда услышим приговор?
— Думаю, нам это не грозит. А пока давай отдыхать, я устала.
Улечься вдвоем на узкую койку снова оказалось сложно. Я забралась к самой стеночке, Вэлл лег с краю, чтобы в случае чего приземлилась на него, обнял меня, прижал к себе. На первый взгляд, нам обоим было не до спокойного отдыха. Но когда, как не сейчас? Я тоже обняла Вильяма — хорошо, что нам оставили теплую одежду, иначе он совсем замерз бы. Так мы и лежали, слушая дыхание друг друга, а потом мирно уснули.
Когда я проснулась, за крохотным окошком тюремной камеры были темно. Вэлл еще спал. Очень старалась его не разбудить, но тело затекло от долгого лежания в одной позе, а еще возникли вполне естественные потребности — голод и необходимость посетить дыру в полу. Как бы так выбраться, чтобы кое-кто не проснулся?
С величайшим трудом мне это удалось. Есть нам, ожидаемо, не принесли. Правильно, зачем кормить того, кого завтра будут судить? Вот приговорят к смертной казни, и еда пропадет зря. А так экономия…
Дыра в полу, к счастью, имелась, и даже была отгорожена подобием ширмы. Стыдно, да, но с организмом не поспоришь. Покончив со знакомством с местными удобствами, я подошла ближе к окошку и постаралась выглянуть наружу. Темно, ничего не видно… А Вэлл уже развалился на всю кровать, не оставив мне места. Тогда я нашла колченогий табурет и устроилась на нем. Посижу, ничего страшного.
Но без меня жених, видимо, начал мерзнуть. Он повертелся в поисках грелки и открыл глаза.
— Кэтти? — позвал Вильям. — Ты почему там сидишь?
— Не хотела тебя будить, — ответила ему. — Видимо, нас решили оставить без ужина.
— Проголодалась?
— Есть немного, а ты?
— Не до еды.
Еще бы! Наверное, Вильям вспоминает, как оказался в тюрьме в первый раз. Я покинула свой табурет и перебралась к нему на кровать, обняла, опустила голову ему на плечо.
— Выберемся, — тихо сказала на ухо.
— Обязательно, Кэтти, — ответил он. — Только какой ценой?
Глупая, глупая Кэтти… Решила, что стоит ждать честности от магистра и не стоит — от заговорщиков. Впрочем, если бы не магия Вэлла, я бы ни за что не связалась ни с Витарисом, ни с Беккером и его сообщниками. А теперь придется пожинать плоды собственных решений. И не только мне, но и Вэллу.
— Интересно, который сейчас час? — спросила у него.
— Думаю, около десяти вечера. А может, меньше, — ответил он. — Вряд ли полночь. Мы не могли так долго проспать.
— И то верно. Надеюсь, стража не задержала Тина.
— Мне тоже хочется на это надеяться. Как вы вообще подружились?
— Из-за Мари. Когда я вернулась в школу после выздоровления, Мария первая ко мне подошла. Мы и до этого иногда общались, а тут подружились. Они с Тином сильно не ладили, а потом так же сильно полюбили друг друга и поженились. А я, так сказать, друг семьи. Странно, что вы с ним общаться перестали.
— Мы поссорились, — проговорил Вильям. — Я обвинил его в том, что он подбил меня на спор. Он, конечно же, считал меня полностью виноватым. Была дуэль, Тин меня ранил, и после нее мы перестали общаться.
— Как это у него получилось тебя задеть? Тин, кстати, никогда об этом не рассказывал!
— Не думаю, что он гордится теми событиями. А задел, потому что я был слишком рассеянным. Беспокоился о тебе.
— Ты беспокоился?
Я приподнялась на локотке.
— Катерина…
Вэлл хотел было продолжить, но нам снова помешали! Принесли-таки ужин, и мы набросились на еду. По крайней мере, я. Да и Вильям от горячего чая отказываться не стал, долго грел об него руки и думал о чем-то своем. Затем слуга забрал поднос. Я уже собиралась продолжить допрос Вильяма, но он вдруг заявил:
— Я посплю еще немного, хорошо? Что-то глаза закрываются сами собой.
И прежде, чем успела ответить, улегся к стеночке. Вот негодник! А мне теперь мучайся любопытством, что именно он хотел рассказать. Но мешать ему не стала. Вдруг и правда ему нужно отдохнуть? Вместо этого устроилась на краю кровати. На сытый желудок и жизнь не казалась такой скверной, а наша ситуация — страшной. Лишь бы подействовало заклинание, «прицепленное» к несостоявшемуся проклятию. Волдыри магистра не убьют, но вряд ли он хочет всю жизнь щеголять страшными нарывами на коже. А значит, придется договариваться. И уж теперь я не буду слишком доверчива и добра: либо нас с Вэллом оставят в покое, либо магистр Витарис пожалеет, что вообще с нами связался, уж это я ему гарантирую.