Страница 84 из 93
Глава 10
Хотя я зверски хотел спать, после ядреной медовухи Ульвида сон не шел. Этот полубритт никак не укладывался в моей голове, я не мог понять, достоин он уважения или не совсем. Вроде бы десять рун сами по себе достойны уважения, особенно если помнить, что большая их часть была получена в сражениях на Северных островах. Мой отец тоже был там. В то же время Ульвид слишком уж спокойный. За бабушку и двоюродного брата отомстил его дядя, и это правильно: возраст Ульвида не позволял тогда вмешиваться, но за деда он мстить не собирался. Более того, Ульвид не хотел вернуть эти земли бриттам! Так какой же он бритт? Если бы мою землю отобрал какой-то ублюдок, я бы жизнь положил, чтобы отомстить. Может, всё дело в матери Ульвида? Она-то была нордкой.
Потом я вспомнил частые упоминания о восстании бриттов три года назад и успокоился. Наверное, Ульвид всё же пытался прогнать нордов из Бриттланда, но после сокрушительного поражения передумал и сейчас щебечет о мире и равных правах. Хотя он ни разу не сказал, что как-то помогает бриттам, разве что Фарлея упомянул и всё. Может, он просто сидит в своем убогом домишке в Сторборге и думы думает?
С этой мыслью я и уснул, а потом всю ночь видел странные сны. То привидится рабыня с кляпом, которая превращается в Андфридюр, мою жену, то Хрокр с разваленной грудной клеткой бегал за мной с криками «Отдай сердце!». Еще снилась погоня: сплошной густой лес в мховых заплатах, ветки под ногами, охотничьи рога гудят за спиной, а еще реки, узкие реки с ревущим ледяным потоком, широкие реки, где за меня цеплялись чьи-то холодные руки, и я знал, что это Рыбак, даже не оглядываясь. А один раз меня догнали. Живодер с дикой ухмылкой полоснул по ногам и умчался, и через мгновение меня обступили загонщики: Хрокр, Крыс, Харальд, еще какие-то норды. Я на коленях отмахивался от них, но потом Крыс ударил меня моим же топором в лицо. И я проснулся.
В последний момент, прямо перед ударом, мой дар пробудился. На миг я ощутил ульверов: множество ярких пятен — Альрик и ребята, два пятна неподалеку, скорее всего, Кот и Простодушный, и еще одно, едва слышное. Тулле. На этот раз я не видел в нем боли.
Но когда я вскочил, то никак не мог сообразить, кто где был. Всё смешалось. Я вертел головой, вспоминая, откуда пришел отклик, потом лег и представил летящий в лицо топор. Нет. Ничего.
Живодер сидел на лавке и с любопытством смотрел на меня.
— Гедвейки, — сказал он непонятно.
— Безумный. Он говорит, что ты безумный, — перевел Ульвид.
— Кто бы говорил, — буркнул я. — Ты вчера так и не сказал, что дальше. Я понял, кто ты, теперь бы понять, чего хочешь от нас.
— Вам нужно вернуться к остальным.
— Нет. Я еще не всё сделал. Мне нужен мой топор и голова Скирикра.
— Скирикр, — задумчиво произнес Ульвид. — Это он убил вашего человека и сжег корабль?
Я кивнул.
— Скирикр… Тебе не хватит сил ни на то, ни на другое.
— С тобой хватит, — нагло заявил я.
— Я понимаю твою злость, но высовываться сейчас не позволю, — мягко сказал десятирунный. — Проще убить тебя, чем потом расхлебывать кашу, что ты хочешь заварить.
— Что за…
— Думай! — вдруг рявкнул Ульвид. — Бритты только-только начали оживать после той резни! Одно дело — двое болванов сожгли дом какого-то мелкого норда, и совсем другое — три нападения на нордов подряд! Даже если твои боги помогут тебе, Харальд устроит еще одну облаву по лесам! И снова тысячи бриттов будут вырезаны! Причем не только диких, но и тех, кто в рабстве. Ты не знаешь, сколько их погибло в деревнях! Даже смирных забивали насмерть из страха, злости или мести!
— Я не собираюсь прощать ублюдков, даже если тебе это не по нраву! — я тоже повысил голос.
— Да не прощай! Копи злость! Стань сильнее и отомсти! Но отомсти открыто, покажи свое лицо, чтобы другие не страдали из-за твоей мести. Или я убью тебя здесь и сейчас!
Ульвид накрыл меня мощной рунной силой. Я захрипел, чувствуя, как из легких выжимают воздух, колени подкашивались под невидимой тяжестью, но я стоял. До боли прикусил губу, наклонил голову и терпел. Снова потекла кровь из носа, во рту появился неприятный вкус, зашумело в ушах, а пол под ногами зашатался, будто я напился.
— Ульфуринн, дигон[20]! Дигон! — вмешался Живодер.
Рунная сила его не затронула. Неужто хускарлы на десятой руне могут выбирать, на кого направлять удар?
Тяжесть спала. Ульвид смотрел на меня не как добрый дядюшка, а как настоящий десятирунный!
— Пойдешь со мной или против меня?
— С тобой, — сплюнул я скопившуюся во рту кровь и вытер нос. — Но когда я стану сильнее, то и тебе не поздоровится.
Хускарл расхохотался.
— Вот теперь я понимаю твоего хёвдинга. Как он только тебя еще не убил? Ты умудрился разозлить даже меня!
Я злобно смотрел на Ульвида, то и дело вытирая кровь, бегущую из носа, но хускарл больше не обращал на меня внимания. Он собирал вещи, разбросанные по дому: сворачивал одеяла, складывал котелок и меха, а потом сказал идти за ним. По ту сторону изгороди, на противоположном конце островка, находилась лодка, полностью вытащенная на сушу. Мы с Живодером спустили ее на мутную воду, уложили барахло и сели за весла.
— Я нашел этот холм давно, — говорил Ульвид, глядя, как мы гребем. — Когда мы приехали в Бриттланд, дядя Ульврун прошел по всем местам, о которых упоминала Мьёлль. Я видел и дом конунга Теодрика, и дом, где жила Мьёлль вместе с Ольвом, в том числе мы прошлись и по болотам. Бабушка провела на болоте около года и, конечно, она много рассказывала о местных особенностях. Этот холм — самое безопасное место на всем болоте, сюда не доходят ядовитые пары, сводящие людей с ума, а частокол не дает пройти местным тварям. Главное — не охотиться возле дома, иначе кровь приманит тварей посильнее. Вы видели сосенки на южной стороне болота? Раньше там был неплохой сосновый лес, но Теодрик вырубил всё, чтобы сложить землянку и ограду.
— Так тут и прятался твой дед? — удивился я.
— Да. Еще его люди сделали лодку и во время дождей выбирались к людям, обменивали шкуры на зерно, охотились, рыбачили. Но это было небезопасно. Многие не вернулись из тех вылазок, возможно, погибли или сбежали, не желая оставаться возле проигравшего конунга.
— Значит, болотный конунг — это и есть Теодрик?
— Что за чушь?
— Мы охотились на этом болоте, помнишь? Тут явно есть злобное существо, которое сводит с ума всех, кто ниже шестой руны.
Ульвид внимательно посмотрел на меня.
— Знаешь, я был бы рад, будь это правдой. Теодрик был сильным и храбрым воином, и он явно хотел бы убивать пришлых нордов даже после своей смерти, но это не так. Ядовитый воздух был на болоте и до его смерти. Он не затронул самого Теодрика и его воинов, но женщины и дети тут часто болели. Порой я думаю, что из-за этого Теодбальд и вырос таким…
Мы гребли и гребли. Начался мерзкий осенний дождь, который я уже возненавидел. Лучше бы набежал, разом выплеснулся ливнем, оглушил шквалом и ушел! А тут он будет накрапывать и накрапывать целыми сутками, медленно и упорно вымачивая всю одежду, тоненькими струйками пробираться за ворот и ледяными каплями скатываться по голой коже. Будет превращать дороги в жидкую грязь, воздух — в водяную взвесь, костер — в мокрые угли, пищу — в бесконечно жидкий суп и весь Бриттланд — в серое топкое болото.
— Хорошо, что нынче дождь, — сказал Ульвид. — Скроет наши следы и даст доплыть подальше.