Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 87 из 194

– Ну и… что же мы будем делать? – неуверенно спросил Рольф, но ответить ему Гастон уже не успел.

Вдруг со всех сторон вокруг замка тревожно запели трубные гудки охотничьих рогов и войсковых труб, послышался топот тысячи, десятков тысяч ног и рев десятков тысяч глоток.

Рольф тут же, как пришпоренный, выскочил на балкон – а комната Гастона располагалась на самом верхнем этаже Главной Башни Кронбургского замка – и посмотрел вниз.

– Проклятье, Твое Величество, мы окружены! Толпы мужиков с лестницами идут к городу! Нас будут штурмовать!

Гастон, сморщившись от боли, кое–как поднялся с кровати и вышел на балкон. С высоты Главной Башни можно было видеть далеко за пределы крепостных стен.

Все пространство вокруг городских стен, куда ни посмотри, было запружено тысячами и тысячами людей, преимущественно в зеленых и оранжевых куртках – выходцы из крестьянского и ремесленного сословий. С дубинками, топорами, вилами, охотничьими луками, пращами. Редко у кого был меч или копье и то, видимо, трофейные. С простыми деревянными щитами, переделанными из деревенских корыт. Но зато с гордо поднятыми знаменами с изображением пропавшего двадцать с лишним лет назад принца Роланда. Но не только – были и целые транспаранты с разными интересными лозунгами: «Вон отсюда, самозванец!», «Чернокнижник!», «Ненастоящий король!», «Людоед!», «Убийца!», «Богохульник и Еретик!», а были и претендующие на оригинальность – «Лиса в норе, ату ее!»

Среди простонародья, словно черные вороны среди стаи синиц, виднелись целые отряды из служителей Создателя – в своих мрачных черных рясах с надвинутыми на лоб капюшонах, со знаками Создателя на длинных шестах, распевающих религиозные гимны.

Конечно, подумал Гастон, все это жалкое воинство он мог бы рассеять за полчаса, будь у него хотя бы пара тысяч хороших всадников, а если б были на стенах еще баллисты и катапульты, как у Роланда Древнего… Но ничего этого не было. Было жалкие четыре сотни дворцовой стражи с легким вооружением, да полторы сотни коней…

«Проклятье! Руку дам на отсечение, что эти феи специально запретили нам иметь настоящую армию – как раз для таких вот случаев! Ведь мне некого даже мобилизовать на битву, а численное превосходство этого мужичья – колоссально. Даже без оружия они одними ногами затопчут всю мою жалкую стражу, как стадо буйволов волчью стаю. Но без боя я все равно не сдамся! Они запомнят еще Гастона Первого, на всю жизнь запомнят!» – и Гастон, сжав кулаки, приказал верному Рольфу:

– Труби закрытие ворот! Стрелков – на стены!

И Рольф, выхватив из–за пояса здоровенный рог, добытый в далеком прошлом из настоящего доисторического дикого тура, во всю мощь своих легких протяжно затрубил.

Ворота с шумом и лязгом захлопнулись перед носом наступающих, а звук рога подхватили с десяток армейских труб и охотничьих рожков, бордо и заливисто призывая солдат к бою. Сотни ног в подкованных железом сапогах затопали по крепостным стенам и галереям, сотни рук взяли прицел арбалетов и длинных луков наперевес у строго определенных – по номерам – бойниц стен и башен.

Мужицкая армия остановилась в нерешительности. Одно дело – нападать на отряд стражников в своем родном селе, а другое дело – на хорошо укрепленный замок, с прочными каменными стенами в пять локтей толщиной и десять человеческих ростов высотой, которую защищает небольшой, но хорошо обученный и вооруженный до зубов гарнизон.

Правда, тут же нашлись смельчаки, которые, схватив заранее приготовленные длинные лестницы, как раз в высоту крепостных стен, яростно крича, бросились вперед.

Звонко пропели тетивы луков и арбалетов, свистнули стрелы – и пара таких смельчаков упали, утыканные стрелами словно ежи.

Но именно вид крови почему–то произвел какое–то пьянящее впечатление на толпу, и вот уже сотни и сотни мужиков, закрываясь нелепыми деревянными щитами – корытами, с лестницами наперевес, с дикими криками, как стая хищных зверей, учуявших кровь, бросились, несмотря на град стрел сверху, вперед. Заиграли охотничьи рога и солдатские трубы, громко взвыли священнослужители и битва началась!

Позади штурмующих стены выстраивались в длинные цепи охотники с луками. На этот раз луки у них были получше. Не простые охотничьи, опасные только для диких уток и оленей, а длинные, в человеческий рост – стрелы их летели далеко, а стреляли из них не мальчишки, а те, кто слыл настоящими охотниками – и потому они нередко находили свою цель. Меткий охотник мог и с расстояния в тысячу шагов при хорошем свете попасть через узкую щель бойницы в глазное отверстие шлема или в щель между пластинами доспеха. А потому то тут, то там королевские стрелки в белых плащах с черным орлом или алых плащах с золотым львом падали на пол крепостной галереи со стрелой в голове, шее или руке.

Однако королевские стрелки знали свое дело – каждый из них натаскивался на меткую стрельбу годами охот и турниров – а потому пока никому из нападавших не удавалось подняться на стену. Большая их часть даже до нее не добегала, а те, кто добегал и пытался карабкаться по приставным лестницам, падал подстреленный – ведь когда он лез по лестнице, он не мог защищаться даже жалким подобием щита. Десятки и десятки окровавленных, истыканных стрелами тел плавало во рву и устилало собой луг, и жатва смерти в тот день, казалось, будет как никогда обильной…

– Я думаю, Рольф, пора подумать о контратаке, – как ни в чем не бывало сказал Гастон, не без удовольствия наблюдая за ходом обороны. – Противник истощен потерями, если мы выберемся через подземный ход хотя бы с сотней всадников – победа будет полной.

– Так точно, Ваше Величество, – сказал верный слуга. – Я пойду распоряжусь.

– Да, Рольф, распорядись… Да скажи моим пажам и оруженосцам, чтоб приготовили для меня коня, доспехи! Я возглавлю атаку лично!

Рольф тут же побежал исполнять приказ своего короля, послышались его гулкие удаляющиеся шаги, грохот захлопнутой двери, а Гастон целиком сосредоточился на наблюдении за ходом боя. И не мудрено – ведь это был первый в его жизни бой, который он видел непосредственно – бой в деревне он пропустил из–за так некстати полученных ранений!

Между тем внизу мужицкие толпы опять собирались на штурм, а самое интересное – что впереди них шел, что–то истерически крича, долговязый священник с длинными узловатыми руками – оглоблями.

– Ха! Да это, никак, преподобный Сильвестр! – хмыкнул Гастон. – Оклемался уже… Не имется же ему! – но где–то глубоко внутри Гастон проникся уважением к этому человеку, готовому претерпеть физические страдания и даже смерть за свою веру. – Эх, жаль, если подстрелят…

«…А мне будет жаль, если тебя закатают в Цветы Забвения на добрых двадцать тысяч лет, да так, что ты потом позабудешь даже свое имя! И это будет гораздо большей потерей для Авалона, чем этот жалкий святоша! – вдруг раздался в сознании Гастона знакомый Голос – тот самый, который он слышал два месяца назад, в сторожевой башне.

– Ты–ы–ы–ы–ы? Опя–я–я–ять? – едва не подпрыгнув на месте, резко повернулся Гастон к невидимому собеседнику лицом и спиной – к полю брани.

«Он самый. И пришел я как раз вовремя – скоро тут будет весь воздух гудеть от жужжания крылышек наших поднебесных пчелок, но ты еще успеешь уйти – если доверишься мне…»

– Уйти? В самый разгар сражения, которое я выигрываю?! Куда?! В лес, в изгнание?! Ни за что! – закричал Гастон. – Я – законный король Авалона и я своего права не отдам никому! Запомни это! – с этими словами Гастон, прихрамывая, зашел в комнату и снял со стены висящий меч, вынул его из ножен и грозно рассек воздух сверкающим на солнце клинком.