Страница 68 из 194
Опустившись на самое дно, они щелкнули пальчиками и прямо в морской воде зажглись небольшие фонарики, которые позволяли видеть в сумрачных подводных глубинах. Дно покрывали лишь невысокие заросли бурой морской капусты, более крупных водорослей на дне Залива Грез не было – об этом заботилась юная русалка. А потому обнаружить остатки золотого человека не составляло большого труда. Феи перевернули труп на спину и обнаружили в намертво сжатых металлических объятиях золотого человека бездыханного юношу.
Русалка чуть не выдала себя криком – такой хорошенький! Большие миндалевидные голубые глаза, так удивленно распахнутые, открытый от удивления рот, в который уже заплыли две маленькие любопытные рыбешки, но, самое главное, – эти чудесные золотистые шелковистые волосы…
«Проклятые белобрысые! Чтоб вам пусто было! Такого мальчика погубили! Я тут столетиями жду–жду, а они – бах! – за пару минут и все!» Юная русалка стиснула зубки и кулачки, но нападать на такое количество перехватчиц «ЖАЛА», конечно же, и думать было нечего.
– Сестры, кажется, это он. Поднимаем.
– Так точно, старшая сестра!
Старшая из фей воздела магический жезл, и вот уже под трупами забурлили потоки сгущенного воздуха. Подушка из огромного множества водяных пузырей стала поднимать тела на поверхность. А над морской гладью уже завис механический дракон, готовый принять в свое зеленое чрево скорбный груз.
Феи окружили трупы и стали бурно о чем–то совещаться. Но русалке не было дела до их болтовни – слезы застили ей глаза, в горле застрял противный ком. Смахнув слезинку со щеки, она нырнула в глубины моря и была такова.
4.
Ночь в Заливе Грез как всегда на диво прекрасна: спокойное, ласковое море, прохладный ветерок с севера, ясное звездное небо, серебристая лунная дорожка… Но именно в такие ночи юной русалке становилось еще тоскливей на душе. Ведь радость от созерцания красот природы разделить ей было не с кем.
Одинокая морская дева вновь расположилась на своем любимом, еще теплом после дневного солнцепека белом камне и со скуки считала звезды на небе, мысленно соединяя их в созвездия.
Внезапно она заметила ярко вспыхнувшую и тут же скрывшуюся за линией горизонта звезду. Мечтательно закрыв глаза, юная русалка загадала заветное желание – ну конечно же о том, чтобы здесь и сейчас в Залив заплыл какой–нибудь человек, ну, скажем, примерно такой же юноша, которого она видела сегодня… Да, да, именно такой! Теперь главное в точности восстановить в памяти его образ – и тогда ее желание непременно сбудется!
«Итак, пусть он плывет, такой несчастный, заблудший, замерзший, совершенно одинокий посреди этого бескрайнего моря. Его длинные золотистые волосы промокли насквозь, под его чудесными голубыми глазами – тени усталости, а его мраморно белая кожа стала белесо бледной от долгого пребывания в воде…»
Стоп! – юная русалка мгновенно открыла глаза. Чуть не заснула! Потому что она отчетливо услышала плеск воды где–то недалеко, в полумиле от своего камня, в глубине моря… Наверное, все–таки задремала!
«Да нет же! Точно! Я и сейчас его слышу! Плеск, который могут издавать только руки пловца – человека! У тюленей, котиков, касаток – движения слишком шумные, у рыб – наоборот, слишком тихие. А здесь – осторожные, мягкие, гармонические движения, явно разумного существа, словно пловец намеренно не хочет себя обнаружить…»
Юная русалка всмотрелась во тьму. Ее глаза заискрились ярко зелеными огоньками – зрение русалок острее, чем у кошек, сов и других ночных животных. Оно позволяло им видеть не только ночью в надводном мире, где, по крайней мере, светят луна и звезды, но даже и в подводных глубинах, где и днем–то царит непроглядный мрак. Но даже обладая таким зрением, ей не удалось ничего увидеть на поверхности гладкого, словно уснувший сытый питон, моря. Или – почти ничего…
Внимательно присмотревшись, юная русалка, наконец, различила в полумиле отсюда подозрительные всплески на поверхности воды. И всплески эти медленно, но верно приближаются к ее камню.
Юная русалка – как это могут делать только представители ее расы – неслышно нырнула и поплыла по направлению к месту, откуда раздавались звуки и, остановившись в шагах в десяти под поверхностью, затаилась.
Не прошло и пары минут, как она, подобно древнему морскому хищнику, кожей почувствовала какое–то движение вверху и, недолго думая, устремилась к его источнику. Удача! Ее руки схватили что–то осязаемое и это «что–то» она тут же потащила на дно – что делать она, как и всякая морская охотница, умела мастерски.
Раздался сдавленный крик и что–то судорожно забилось в ее цепких холодных объятьях. Но русалка крепко держала свою добычу. Она мертвой хваткой оплела цепкими ручками и ножками невидимое существо, не давая ему вырваться из своих смертоносных объятий. Тело существа судорожно билось и пыталось оттолкнуть русалку, но его – руки или лапы? – лишь беспомощно скользили по ее гладкому телу.
Наконец, сопротивление несчастной жертвы становилось все слабее и слабее, пока не прекратилось вовсе. И когда оно затихло, тело тут же стало видимым и –, о ужас! – жертвой морской охотницы оказался тот самый юноша, чьей неземной красотой она восхищалась днем!
Сердце в холодной груди русалки затрепетало – еще полчаса назад она сокрушалась о смерти этого мальчика и обвиняла в его гибели белобрысых фей, а сама… Нет! Это непереносимо!
Обхватив тело несчастного, русалка что было сил устремилась назад, к своему плоскому белому камню и одним движением вытолкнув (не без помощи магии, конечно) юношу на камень, сама забралась на него и принялась делать искусственное дыхание. Руки замком, один большой нажим на грудь, два маленьких, один большой, два маленьких, один большой, два маленьких… Мутная зеленоватая морская вода толчками выливалась из его посиневшего рта. Цикл толчков – вдох воздуха в рот. И снова, и снова, и снова…
Руки болят, по щекам струятся соленые русалочьи слезы, которые нечем вытереть, в груди застрял то ли плачь, то ли крик, а она – один большой, два маленьких, один большой, два маленьких… Вдох… Один большой, два маленьких… И так до бесконечности.
«Только не умирай, человечек, только не умирай!» – одна мысль вертится в голове. «Только не умирай!» Но – никаких признаков жизни… Вот уже и вода больше не идет изо рта, а результата все нет и нет.
«А может быть правы эти белобрысые летуньи, может, действительно есть Создатель неба и земли, может, только Он в силах мне помочь?» – в отчаянии подумала юная русалка и всей душой обратилась к Нему – ведь никакая магия на свете, – хоть русалочья, хоть феина, – не может вернуть в этот мир уже умершего! Если кому это и под силу, то только Ему!
«Создатель! Если Ты есть, пусть этот юноша оживет, и я больше никогда и никого топить больше не буду! Честное слово! Помоги же мне, Создате–е–е–е–ель!» – мысленно возопила юная русалка и прикоснулась своими нежно розовыми как морские кораллы солеными терпкими губами к синим от холода губам юноши, чтобы вдохнуть очередную порцию воздуха, как… Его губы внезапно ожили, зашевелились, а потом удивленно открылись большие небесно голубые, как горные озера, глаза.
Когда, наконец, юная русалка отпустила губы утопленника – а это произошло, надо сказать, совсем не сразу – он уже окончательно пришел в себя.
– Кто ты? – только и произнес он сдавленным шепотом, пытаясь высвободиться из–под по–рыбьему холодного русалочьего тела.
– Кто–кто… Как видишь, дева морская! Кто ж еще тут может быть за полночь, посреди моря? – и русалка освободила пленника, главным образом для того, чтобы он мог рассмотреть ее во всей красе, с головы до пят. Она гордо расправила свои роскошные зеленые, как морские водоросли, волосы и соблазнительно «стрельнула» глазками. Но вместо ожидаемой бури восторга и страсти, к своему, надо сказать, величайшему изумлению, она увидела, как тот покраснел словно мак и закрыл лицо руками, а потом и вовсе отвернулся.