Розовый Дождь

Король как всегда представлял собой воплощение галантности. Каждую победу он посвящал своей даме, подъезжая на коне к королевской ложе и склоняя свое длинное копье перед королевой, для получения очередного венка из белоснежных роз. Что думал в тот момент Король, пожалуй, сказать не смог бы никто – его лицо было закрыто забралом. Движения его были как всегда энергичны, изящны, стремительны. Он был в своей стихии.

После турнира начались массовые гуляния. Народу на всех площадях накрыли столы за королевский счет, выкатили сотни бочонков вина, пива и меда из королевских кладовых, в изобилии были мясо и рыба – день был праздничный, не постный. Уличные музыканты уже вовсю играли плясовые мелодии, а уж шутов и фокусников было – пруд пруди! Народ с радостью пил за здоровье своего Короля и желал ему «многая и благая лета». Полностью перестроенный в последние пять лет Авалон, утопающий теперь в зелени садов, парков, скверов, с множеством фонтанов – из которых сейчас лилось разбавленное вино – и белое и красное – прямо–таки ликовал. А в самом королевском дворце был устроен пир для знати. Под плавные звуки волынок и лютен уже кружились кавалеры и дамы в череде поклонов, обводов, прихлопов и притопов, а в других залах пели свои баллады королевские и приглашенные менестрели. Шелк дамских юбок, бархат мужских костюмов, аромат духов и веселый смех – все сливалось и кружилось в одном танце, танце радости и торжества по поводу рождения нового мира – мира, где нет больше места печали и боли…

Венцом торжеств стало исполнением самой королевой – а у нее было чудное сопрано – баллады о Роланде, которую сочинила она сама, повествующей о славном подвиге Короля, который спас ее некогда из лап кровожадного дракона. Баллада заканчивалась счастливым воссоединением влюбленных.

Наконец, королева – все еще сохранившая остатки былой красоты, хотя и предпочитавшая теперь закрытые платья открытым – закончила перебирать своими тонкими белыми пальчиками упругие струны лютни. Большая Каминная Зала огласилась радостными рукоплесканиями присутствующих. Между тем Король, сидевший в уютном кресле у камина, отставил на поднос бокал с охлажденным вином и, хитро улыбнувшись, сказал:

– А все–таки, дорогая, слукавила ты в своей песне. Дивно ты ее спела, бесподобно, но все–таки упустила одну очень важную деталь…

Королева слегка покраснела, но смолчала.

– Какую, Ваше Величество? Какую же? – отовсюду донеслись голоса присутствующих, хотя все итак прекрасно знали, что имеет в виду Король.

– Предсказание дракона Хмага. О том, что, пролив его кровь, я умру от нее же…

– Ну, Ваше Величество! – вспыхнула Королева. – Зачем же о грустном в такой радостный и светлый вечер! Да и потом, всем известно, что драконы – лгуны и им совершенно нельзя верить на слово!

– Можно или нельзя… сложно сказать, – уклончиво проговорил Король. – Но давно уж я не видел того меча, которым я сразил Хмага! Хотелось бы мне и сейчас подержать его в руках, вспомнить молодость… Эх! – Король встал с кресла и размял свои члены. – Смешно сказать, Я – Король в своем королевстве, а не знаю, где лежит мой собственный меч!

– Он в надежном месте, дорогой! – ответила Элвин. – У тебя есть другой, совершенно такой же, да и потом… Зачем тебе этот проклятый меч, если у тебя не осталось врагов и в твоем королевстве процветает мир и благополучие?!

– Интересно было бы снова взглянуть на него… – упрямо сказал Король и в его глазах заплясали гневные огоньки. – Хотя бы раз подержать его в своих руках, почувствовать его благородную тяжесть…

– А мне было бы интересно знать другое, – вдруг раздался голос с противоположной стороны залы. Все посмотрели туда – там, в одиночестве, в полутемном углу, сидел принц Риккаред. – В песне неясно, каким образом отец убил дракона, если известно, что эту тварь можно поразить только в одно место – в глаз –, а при этом дракон – очень подвижное существо, извивается как змея, летает, как птица, да еще и поливает все вокруг жидким пламенем!

Зал ахнул от возмущения такой бестактностью.

– Хороший вопрос… – невозмутимо ответил Король. – Впрочем, в песне такое и не опишешь. Пожалуй, такое можно только показать!

С этими словами Король быстро встал и хлопнул в ладоши. Толпа из полусотни пажей быстро принялась отодвигать столы к стенам, освобождая пространство Большой Каминной Залы для представления. Затем Король прикоснулся пальцем к рубину на своей диадеме, закрыл глаза и что–то прошептал на незнакомом языке. Камень загорелся, и ослепляюще яркий луч вырвался из него и уперся в пол. Крохотный красный кружочек вдруг стал расти все больше и больше, из него пошел клубами розовый дым и… На глазах у восхищенной публики дым стал сгущаться, обретая формы настоящего дракона! Дамы взвизгнули от ужаса, кое–кто бухнулся в обморок, некоторые из молодых кавалеров обнажили мечи, но бывалые рыцари покатились со смеху, как и сам Король. А между тем дракон продолжал расти, добирая до своих настоящих размеров.

– Дамы и Господа! Спешу заявить, что тогда у меня не было ничего, кроме этого меча. Даже щит я потерял в горах в схватке с пещерным дэвом! Ну вот, пожалуй, и все…

Дракон уже свирепо рычал и сверкал своими холодными зеленовато желтыми глазищами, из ноздрей его валил едкий серный дым, а из пасти, в которую мог бы уместиться небольшой бычок, валили языки оранжевого пламени. Он бил по своим золотистым бокам длинным хвостом и свирепо топал ногами. А потом, словно только сейчас заметив высокого воина с обнаженным мечом, ринулся на врага.

Движения дракона были на редкость стремительными, по-змеиному молниеносными. Король едва успел отскочить в сторону, а струя жаркого пламени, спалив перевернутый стул дотла, не задела героя. Впрочем, зрителям нечего было опасаться – вокруг арены схватки мерцала ярко красная, словно вылитая из цветного стекла, стена, сотканная из необыкновенно плотно сжатого воздуха, за пределы которой не могло проникнуть и драконье пламя.

Музыка смолкла, кавалеры и дамы, прекратив смешки и шушуканья, затаив дыхание, следили за каждым движением Короля на импровизированной арене, особенно сильное волнение читалось на лице Королевы и наследного принца Риккареда, которые оба буквально пожирали фигуру Короля. Все знали, что стоит только Королю оступиться или ошибиться – и он сгорит дотла. Дракон хоть и не был Хмагом, а его двойником, но он не был и иллюзорным призраком. Это был настоящий, практически ничем не отличимый от оригинала, магический клон. Впрочем, пока Король не давал повода подумать о печальном исходе поединка. Несмотря на свои шестьдесят, он ловко уклонялся от стремительных выпадов уродливой морды на длинной шее, равно как и от ударов исполинского хвоста – бича, способного сломать хребет и быку, и от пламени, хотя было видно, что лицо Короля вспотело, как в бане, и его пурпурная туника покрылась множеством мокрых пятен. Плохо было то, что пот заливал глаза и щипал их, отчего Король мог утратить видимость и сделать ошибку.

С другой стороны, и Королю не удавалось нанести удар, так как исполинский ящер постоянно находился в движении, а поражать его в золотой чешуйчатый панцирь было бесполезно – его не пробьет ни один меч в мире, даже волшебный – подобраться же к морде Королю никак не удавалось.

Наконец, после уже седьмого или восьмого захода в тыл Дракону, когда тот в очередной раз готов был уже развернуться и послать струю пламени на дерзкого и чересчур ловкого человечка, Король с разбегу, мягко спружинив ногами, прыгнул и… – оказался прямо на шее золотого чудовища!