Розовый Дождь

– Хозяюшка, хозяйка, Миленочка, – заговорил застенчивый книжник Слоненок гнусавым в нос и таким милым и кротким голоском, – а вспомни, сколько ночей мы спали с тобой на одной кроватке под одеялом, как я согревал тебя, как ты обнимала меня своими детскими ручонками, как целовала меня… Неужели ты меня бросишь, неужели?

– А я, а я, а я, – заголосил Попугайка, – сколько я сказок рассказывал тебе на ночь, сколько смешных историй, когда тебе было грустно…

– А я, а я, а я… – не мог найти подходящих слов Дракоша, – а я гулял с тобой по всем рощам и лугам! Я играл с тобой в догоняшки, в прятки…

– Неужели ты нас после всего этого оставишь, Миленочка! – в унисон жалобно закричали все трое.

– А нас, а нас, а нас? – раздались голоса слева и справа. Милена старалась не смотреть туда – это были уже мамины Зверята – Котенок, Осленок и Щенок. – Мы же тебя растили, мы с тобой играли, мы тебя утешали, мы… мы… мы… Не оставляй нас, Миленочка–а–а–а–а!!!

– Доченька, девочка! – откуда–то сзади, из–за спины снова раздался дребезжащий, надломленный горем голос отца и глухой, совершенно не узнаваемый голос мамы.

Голоса сливались, голоса опутывали, оглушали ее со всех сторон, руки, плюшевые лапы тянулись к ней, норовя прикоснуться, погладить, приласкать. Глаза, полные слез, рыдания, стенания и вздохи…

Все смешалось в одну сплошную какофонию боли, от которой закружилась голова, подкашивались ноги, ныло сердце.

Изнемогая от переживаний, юная послушница рухнула на колени – стоять уже не могла – и закрыла личико руками, а голоса не прекращались, звали, молили со всех сторон.

Наконец, собравшись с духом, она открыла лицо и поочередно глядя прямо на жалобные плюшевые, такие добродушные мордочки Зверят, на опухшее от плача лицо отца, на потухшее и посеревшее от горя лицо матери, пронзительно закричала:

– Я не Милена! Убирайтесь прочь! В–О–О–О–О–ОН ОТСЮДА! НИЧЕГО КРОМЕ СООБЩЕСТВА, НИЧЕГО КРОМЕ ЕЕ ВЕРНОСТИ, НИЧЕГО КРОМЕ ИХ ПРЕМУДРОСТИ! НИЧЕГО! НИЧЕГО! НИЧЕГО! НИЧЕГО! НИЧЕГО! НИ–ЧЕ–ГО–О–О–О–О–О–О–О–О!!!!

Юная фея билась в истерике, зажмурив глаза, она колотила кулачками по полу, снова и снова повторяя охрипшим голосом как заклинание только одно слово – «ничего».

Наконец, кто–то тронул ее за руку, приятный теплый покой разлился по всем частям ее тела, и она затихла. Когда Милена снова открыла глаза, то увидела, что ни родителей, ни Зверят больше не было, а прямо перед нею стояла Жемчужно Белая. Их Верность удовлетворенно кивнула головой.

– Добро пожаловать в наше сестричество, дорогая! Отныне твое имя – Послушница № А1–09. Это твое временное имя. Когда твое обучение будет закончено и тебе будет определено постоянное место Служения, ты получишь имя соответственно своей должности. За время обучения, если ты нам не подойдешь, ты сможешь вернуться к образу жизни обычной феи. Но мы надеемся, что ты выдержишь все трудности и останешься с нами навсегда – до самой смерти, которая у нас, особенно в 1–м отделе, куда ты направляешься, – явление весьма и весьма нередкое.

С этими словами она протянула руку Послушнице №А3–09 и подняла ее с колен. А три кремово белые феи подошли с боков и сзади. Одна из них провела рукой по воздуху сверху вниз. Из ладони показался яркий свет – и на бесцветной тунике Послушницы тут же проступил узор – рассерженная пчела с угрожающе обнаженным жалом, а сама туника стала розового цвета. Еще минуту назад ученица Школы в тунике мышиного цвета теперь, за несколько мгновений, стала феей 6–го ранга!

Другая фея одела на ее шею золотую цепочку с медальоном в виде рассерженной пчелы, а третья – повязала ей нарукавную повязку с тем же символом.

Затем Жемчужно Белая сказала:

– На колени, сестра!

И когда юная послушница опустилась на колени, Жемчужно Белая вместе с кремово белыми феями, скрестив ладони, возложили их на ее голову и произнесли, громко и отчетливо, какое–то сложное заклинание.

Поток невиданной силы обрушился на юную послушницу, как водопад, так что она едва не потеряла равновесие. Огненная сила, словно электричество, пропитала каждую клеточку ее тела, каждый капилляр от макушки до пят. От чувства запредельного восторга голова Милены пошла кругом, перед мысленным взором словно взорвалось множество ярких фейерверков, в ушах загудело, словно ее со всех сторон окружил настоящий пчелиный рой. Пол стремительно уходил у нее из–под ног, и юная фея с головокружительной быстротой проваливалась в какую–то сладостную розовую бездну.

6.

Уже на следующий день Послушница №А3–09 проснулась в другой постели, в другой комнате, в другой обстановке, привыкать к которой пришлось долго и тяжело.

Подъем по звуку сирены еще до рассвета (а иногда и ночью – «боевая тревога»), пять минут по секундомеру, чтобы умыться, одеться, да еще и идеально убрать кровать. Затем построение по номерам, перекличка. За каждое опоздание сестра – воспитательница без разговоров наказывала электрошоком. Очень скоро юная послушница поняла, что опаздывать не стоит – уж очень, очень это больно – опаздывать…

Общий гимн Рассвету, душ под ледяной водой, потом длинные и нудные физупражнения самого разного толка – от стандартных приседаний и подтягиваний до пробежек (или полетов) под линиями высокого напряжения или между крутящихся в разные стороны обнаженных мечей. Потом весьма аскетичный завтрак, полдня теории – зубрежка десятков сложнейших заклинаний за несколько часов, а помимо заклинаний – ориентировка на местности, особенности строения тех или иных организмов, преимущественно монстров, огромное количество совершенно секретной информации.

После короткого обеда – практика до самого глубокого вечера. Бои с реальными (а не виртуальными, как в Школе!) монстрами на секретных полигонах (правда, пока с подстраховкой со стороны старших сестер), тренировочные полеты на летающих животных вплоть до механических драконов, практическое применение заученных заклинаний.

И ни минутки на отдых! В Школе были по крайней мере трудовые послушания – когда делаешь рутинную работу, вроде мытья полов, голова здорово отдыхала – а тут – зубрежка и бои, бои и зубрежка, снова и снова. А когда, наконец, ты падаешь от усталости и тебя качает как траву, идешь снова в классы и начинаются еще и политзанятия.

Политзанятия состояли в том, что все «личинки» (так назывались на жаргоне только что посвященные младшие адепты ордена «ЖАЛО») рассаживались вкруговую. В центре круга появлялись в реальную величину различные враги Сообщества, принимавшиеся клеветать на него.

Так, паукообразный Азаил выкрикивал разную нелепицу о том, что именно он – законный правитель Сообщества, что «белобрысые обманщицы» – подлые узурпаторши и что Триединая Премудрость – это, якобы, его жена и две его родные дочери. А еще он клеветал, что Ее Верность – это глупая посредственность, которая даже в детстве все свои экзамены сдавала за счет того, что коварно списывала у других и т.п.

Он так омерзительно размахивал своими черными хитиновыми лапами с острыми когтями, так отвратительно шевелил усами, плевался, а шепелявый голос его действовал на нервы, словно навязчивый комариный писк, что «личинкам» не нужно было приказывать, чтобы тут же вскочить со своих мест и с пеной у рта закричать: «Заткнись, лживая сволочь!» А когда тот начинал брюзжать в ответ, что они ничего не знают, им все врут, сестры вставали с кресел, брались за руки и, образовав Круг Единства, скандировали в один голос: «НИЧЕГО КРОМЕ СООБЩЕСТВА! НИЧЕГО КРОМЕ ЕЕ ВЕРНОСТИ! НИЧЕГО КРОМЕ ИХ ПРЕМУДРОСТИ!» – до тех пор, пока иллюзия не исчезала.