Розовый Дождь

Милена действительно сидела молча, не отрывая глаз от своих коленок, судорожно сжимая в ручках розовый платочек. Фея с первого взгляда поняла, что творится с дочерью – она явно что–то хочет сказать, но боится. И Фея даже начинала догадываться, о чем… Ведь именно на медиану проходит секретный отбор в «ЖАЛО»! Но даже несмотря на сосущую пустоту в сердце, возникшую от этой страшной догадки, Фея смолчала и виду, как всегда, не подала.

– Пап, я рада, я безумно рада, – пролепетала Милена. – Я очень рада и тебе, и мамочке, честное слово! Просто… просто…

– Что – «просто»? Говори, детка! Неужели тебя не отпускают домой?! – нахмурил брови Принц. Изуверские обычаи Сообщества его уже начинали порядком раздражать. В самом деле, то детей забирают и не дают воспитывать самому, то каникулы отменяют ради каких–то дурацких «послушаний», то сыновья рождаются умственно отсталыми! Принц успел прочитать на досуге научный трактат Осленка, магистра педагогики, чтобы убедиться, что это явление – повсеместное.

– Да, пап, не отпускают… И не отпустят уже… Никогда… – тихо, но твердо произнесла Милена.

– ЧТО–О–О–О–О?! – глаза Принца буквально полезли на лоб. Он вскочил с сиденья прямо на середину беседки и сжал кулаки.

Все удивленно посмотрели и на Принца, и на Милену. Все, кроме Феи.

Она резко встала и подошла к Принцу, взяла его за руку и прошептала:

– Милый, только без скандалов, хорошо? Иначе ты разобьешь нашей доченьке сердце. Ее просто забирают в «ЖАЛО», понимаешь?

А потом она незаметно провела ручкой по волосам Принца и потянула его за собой. Принц сразу стал спокойнее, весь обмяк и послушно опустился на сиденье рядом с Феей. Она взяла его голову в свои руки и крепко прижала ее к груди, продолжая поглаживать своими тонкими мягкими ладошками его волосы, отчего Принц становился все спокойнее и спокойнее.

– Ничего, ничего, дорогой, ты должен понять и смириться… Мы, феи, не такие, как вы – люди. Мы – другие, у нас все совсем, совсем по–другому, понимаешь? Все, все по–другому… У нас дети недолго живут с родителями, наша истинная семья – это Сообщество, ты понимаешь, милый, понимаешь? – казалось, Фея уже не замечает никого, ни детей, ни Зверят, она не видит никого, кроме Принца и как ребенка убаюкивает его, гладя по голове, при этом незаметно накладывая все новые и новые магические «швы» на его разорванное болью сознание.

Она и сама была готова зарыдать, заплакать, а потому как никто понимала горе Принца, горе отца, обреченного больше никогда в жизни не увидеть свою дочь. Отдать дочь в «ЖАЛО» – это высшая жертва, которую требует Сообщество от своих членов и на этот подвиг должна быть готова каждая мать – с самого рождения своего любимого чада.

А потому для Феи, знавшей, что ее дочь необыкновенно развита и вполне способна стать воительницей «ЖАЛА», это известие было не таким уж неожиданным ударом – она внутренне готовилась к этому все пятнадцать лет. Но вот Принц… Фея понимала, что ему этот удар перенести будет намного тяжелей. И потому она накачивала его просто лошадиными дозами успокаивающих заклинаний.

Наконец, работа была закончена, и Принц блаженно закрыл глаза, убаюканный на груди у Феи, а Фея, повернув теперь лицо к своей дочери, тихо сказала:

– Да будет на все воля Создателя неба и земли, доченька. Не опозорь там меня и твоего отца. Служи честно и самоотверженно и приноси пользу Целестии. Защищай слабых и помогай нуждающимся, сей добро и выжигай беспощадно всякое зло. Я… благословляю… тебя…

Слова застряли в горле, а слезы затуманили взор. Но Милена уже обняла маму и тихо прижалась своей головкой к ее плечу, а Алоис, предчувствуя расставание с сестренкой, заплакал навзрыд вместе со Зверятами.

5.

Просторная зала, где–то в трех милях под землей, была наполнена феями так, что, казалось, и яблоку негде было упасть. У всех фей – нарукавные повязки, медальоны на шее и аппликации на туниках в виде рассерженной пчелы, показывающей свое смертоносное жало.

Феи стояли длинными плотными рядами по отделам:

1–й отдел – разведывательно боевой;

2–й отдел – расследование особо опасных преступлений против Сообщества;

3–й отдел – воспитательно исправительный;

4–й отдел – медицинский;

5–й отдел – воспитательно образовательный;

6–й отдел – научно–исследовательский и конструкторский;

7–й отдел – научно–просветительский.

Первый отдел «ЖАЛА» занимался разведкой, диверсиями, специальными операциями. Он был самым малочисленным, зато каждая фея здесь стоила сотни обычных – необыкновенно выносливые, бесстрашные, безгранично преданные лично Их Премудрости.

Второй отдел имел громкую славу «палачей» и занимался не столько расследованиями, сколько пытками тех, кого доставили в застенки «ЖАЛА» сестры 1–го отдела. Из их рук любой лев выходил кротким, как заяц, способным есть вместо мяса – траву.

Третий отдел занимался доводкой тех, кто прошел через второй. Они ведали плантациями Цветов Забвения, Островами Блаженных, где бывшие преступники полностью забывали свое прошлое и становились совершенно новыми людьми.

Четвертый отдел занимался разработками в области военной медицины.

Пятый – воспитывал новые поколения членов Сообщества. В нем состояли все преподавательницы и воспитательницы обеих Школ.

Шестой отдел разрабатывал военные и магические технологии, а седьмой – писал и издавал общеобязательные книги по истории, по религии, создавал иллюзии (за что и получил говорящее название «Фабрика грез»), в которых четко отстаивал «генеральную линию», в общем, формировал мировоззрение членов Сообщества.

В просторной зале уместились все члены «ЖАЛА» – всего не более десяти тысяч, из них членов 1–го отдела, в который по результатам многочисленных исследований должна была войти Милена, всего около полутора тысяч.

Зала почти полностью была погружена во тьму, лишь только слабенькие шарики – светлячки, переливаясь разными цветами радуги, летали под потолком. При слабом свете светлячков можно было различить стройные ряды воительниц «ЖАЛА», их нарукавные повязки, длинные розовые колонны, высокие потолки, но все остальное тонуло во мраке. Даже лиц стоящих не было видно, что, видимо, и входило в цели организаторов Таинства Приема.

На Милену это зрелище произвело устрашающее впечатление. Длинные ряды не шевелящихся молчаливых стен из вытянувшихся по стойке «смирно» тел, без лица, без голоса, без чувства – поистине жуткое зрелище для совсем юной девушки.

Она робко перешагнула порог и медленными неуверенными шажками двинулась вперед, к центру зала, где светился багровыми линиями круг, внутри которого была изображена рассерженная пчела. Когда она дошла до круга и встала на изображение пчелы, то услышала раздавшийся откуда–то спереди по–военному четкий голос:

– Стоять! Смирно!

Милена автоматически встала по стойке «смирно» и, затаив дыхание, боялась даже шелохнуться. А к ней уже шли с противоположного конца залы Жемчужно Белая и три феи в кремово белых туниках и плащах. Они держали в руках какие–то предметы.

Затем они остановились, а Жемчужно Белая подошла к самому кругу и тихо, но торжественно спросила:

– Кто ты, дитя мое? И зачем ты сюда пришла?

– Мое личное имя Милена. И пришла я сюда, чтобы смиренно просить Вас, Ваша Верность, и всех сестер Ордена, принять меня, недостойную, в число верных служительниц Триединой Премудрости, – тихо, но четко произнесла Милена заученную наизусть формулу. Затем она опустилась на колени, смиренно склонив свою голову перед Жемчужно Белой, словно жертва перед топором палача.