Страница 124 из 194
Зверята без лишних слов тут же бросились к выходу, забирая свои медицинские принадлежности. Хотя все остальные раненые уже были обработаны их клонами, наколдованными Миленой (еще бы, втроем ведь ни за что не управились бы!) – случай с юношей был самым тяжелым и сложным –, но Зверята не посмели перечить своей госпоже. Тем более, что работа клонов все равно нуждается в проверке.
И вот уже мягкий бархатистый крем из баночки черного дерева с чудным ароматом корицы приятно прохлаждает горящую спину и боль проходит буквально в считанные мгновения, но что еще приятней – так это нежные прикосновения таких тонких, таких заботливых пальчиков…
– Как тебя зовут, госпожа?
– Меня? Милена.
– Ты фея, да?
– Не знаю… – вдруг массирующие движения пальчиков приостановились, а голос погрустнел. – Когда–то была феей, а потом… Все сложно… – Милена замолчала.
– Прости, красавица, я не хотел тебя обидеть.
– Да нет, все в порядке… А тебя как?
– Меня зовут Асмунд, сын Гримвальда. Правда… теперь я уже, похоже, ничей ни сын и ни брат… – голос Асмунда оборвался, а массирующие движения вдруг тоже прекратились.
Асмунд резко встал с кровати – боли уже не было, к нему быстро возвращались силы.
– Эй, не грусти! – вдруг потрепала его по плечу Милена. – У нас у всех, и у меня тоже, есть над чем погрустить, но лучше не стоит! Печаль отнимает силы, а настоящий мужчина ведь у нас, – тут голос ее опять стал игриво ласковым – не захочет остаться бессильным – ему еще предстоит много, много битв…
Асмунд повернулся в сторону Милены и их взгляды встретились. И Асмунду стало как–то не по себе. Ему показалось, что черные как ночь глаза Милены проникают в самую глубину его души и читают неизвестное даже ему самому, а еще… Еще в них было какое–то совершенно новое, неизвестное до сих пор юноше выражение, которое он ни разу не видел ни в глазах у мамы, ни сестренки, ни деревенских девчонок… Что–то новое, манящее, незнакомое и потому… немножко страшное…
Асмунд покраснел и ему вдруг стало стыдно, что он голый до пояса. Он стал искать глазами рубашку, а в это время раздался густой бас:
– Кхе, кхе… Госпожа! Трапеза уже началась, ждут только Вас!
– Иду, Малыш, иду! – звонко пропела мелодичным голоском Милена. – Ну что – пойдем? Разве даме можно появиться на пиру без сопровождения настоящего мужчины? – и она весело рассмеялась, подавая ему новую рубашку.
На трапезе много пили и ели – выжившим надо было немного прийти в себя. Яркое солнце, голубое небо были как нельзя кстати. Багряное вино из кожаных мехов весело искрилось в кружках, мясная похлебка дымилась и вскоре сами пострадавшие уже весело смеялись и шутили – особенно над шутками Малыша. Тот был известный балагур и душа компании. Правда, все его шутки можно был описать в нескольких словах: женщины, кабаки, пьяные мужики и связанные с этими тремя компонентами приключения. Но именно такие шутки и действовали на людей отрезвляюще.
Когда же у стола показалась Милена, держа за руку покрасневшего от смущения юного Асмунда, им приветливо захлопали, а Гастон, до этого задумчиво и как–то отстраненно разглядывавший содержимое своей кружки, впрочем, никогда надолго не пустевшей, улыбнулся:
– Я рад, что этот юноша выкарабкался. Честно говоря, уж и не надеялся… Одежда на нем так и кипела от этой черной гадости!
– Так своим спасением я обязан Вам!!! – вскричал Асмунд и, вырвав свою руку из ладони Милены, бросился на одно колено перед Гастоном, протянул к нему свои руки и закричал. – Примите мою жизнь в свои руки навеки, милорд, ибо она уже не принадлежит мне!
– Охотно принимаю! – снова улыбнулся Гастон и взял ладони Асмунда в свои, как издревле делают бароны и короли Содружества, принимая вассальную клятву. – Мне нужны молодые крепкие ребята. Впереди у нас будет еще много и много битв… Но знай, что ты поступаешь в «Зеленое Братство» Гастона Отверженного, в братство отважных воинов и настоящих мужчин, но гонимых и потому живущих в лесах как волки и лисы, которым негде и главы преклонить!
Асмунд онемел от неожиданности, разинув рот – то–то ему показалось лицо этого человека таким знакомым!
– Малыш! Посади парня с братьями, а после обеда выдай ему снаряжение кого–нибудь из убитых. Я беру его в свои оруженосцы. А ты, Милена, сядь со мной. Мне нужно с тобой еще пошептаться, – и Гастон указал на место по правую руку от себя.
Пир длился едва ли не три часа подряд, пока солнце не стало постепенно клониться к линии горизонта. Когда Гастон заметил, что люди уже почти совершенно оправились от пережитого, он закончил перешептываться с Миленой и громко стукнул по деревянной доске раскладного походного стола.
– Итак, господа! Пир пиром, а нужно решать, что делать дальше! Тварей мы уничтожили, но могут явиться другие, хотя пока наши разведчики молчат. Женщин и детей нужно укрыть в безопасном месте, а вот мужчин, способных держать оружие в руках, я призываю взять оружие убитых и восполнить мой поредевший отряд. Впереди у нас много работы – есть очень много других беженцев, которые тоже нуждаются в нашей защите! Есть возражения?
Возражений не было. Решительный властный тон Гастона, его горящие каким–то нестерпимо яростным огнем глаза, пудовые кулаки, массивный подбородок и плотно сжатые в нить губы – все выдавало в нем прирожденного вождя и полководца, чьи команды не вызывают никогда прекословия, за которым хочется идти и которому хочется повиноваться. Особенно в эти, страшные для всех времена…
– Если возражений нет, то женщины и дети отправятся с Миленой и ее свитой к Лесной реке, милях в двадцати к югу отсюда. Там мы оставили лодки. По реке вы с помощью речных русалок сможете безопасно добраться до владений королевы Коры. Пока это единственное надежное убежище в округе, я так понимаю? – Гастон выразительно посмотрел в сторону Милены.
– Пока оно надежно, у нас сильная защита, но…
– Этого достаточно пока, – кивнул Гастон. – А все мужчины, годные к строевой службе, пойдут за мной. Мы будем все вместе искать других выживших, защищать и спасать их, по возможности.
Одобрительный гул мужской части пирующих, уже изрядно захмелевших, поставил точку в предложении Гастона.
– Ну что ж, не будем терять времени! А ты, Милена, будь на связи. Всегда будь на связи, хорошо? – уже тише сказал Гастон и выразительно посмотрел в глаза племяннице.
– Не знаю, дядя Гастон, смогу ли?.. У меня ведь и своя миссия есть…
– Нет, Милена, никаких миссий! Ты нужна здесь! Ты нужна людям! А Люк – и не в таких переделках бывал! Он о себе и сам сможет позаботиться. Или твоя интуиция говорит что–то иное? – он улыбнулся и ласково погладил своими грубыми мозолистыми пальцами нежную щечку Милены.
Она немного помолчала, покраснев как мак.
– Моя интуиция говорит, что после моего с Корой колдовства, Люк уже никуда не денется и рано или поздно наши пути опять пересекутся, как тогда, в «Королевской Охоте».
– Ну вот и чудно! А то людей у меня наперечет, а кроме тебя защитить женщин и детей будет некому, – он ласково потрепал по плечу Милену. – Не жертвовать ведь мне второй раз ради женщин моим Рольфом? – усмехнулся он, а потом встал и отправился к своим солдатам отдавать необходимые приказания. Милена же, бросив красноречивый взгляд в сторону «настоящего мужчины», начала подготовку к эвакуации беженцев.
6.
Когда отряд «зеленых» уже был в седлах и Гастон занял место во главе конной колонны, к нему подъехал раскрасневшийся от гордости Асмунд. В серебристой кольчуге с серебристыми пластинами на груди, руках и ногах, сверкающем шлеме на голове, зеленом плаще, с мечом на поясе и луком за спиной – он и впрямь выглядел как настоящий рыцарь. Он жалел сейчас только об одном – что Милена его не видит!