Посредник

― Я не идиотка, Лео. Сначала я посмотрела в камеру наблюдения.

Он хмыкает.

― Лучше, чем ничего. В следующий раз жди, пока я позвоню и скажу кодовую фразу.

Мы что, в шпионском боевике? Паранойя Лео сравнима только с паранойей Данте. Неудивительно, что они так хорошо ладят.

― Принято, ― говорю я, чтобы успокоить его. ― Хочешь зайти поужинать?

Он принюхивается.

― Ты готовишь соус для пасты? ― спрашивает он. ― Если хочешь знать мое мнение, нужно добавить немного чеснока.

Мои щеки пылают. Неужели я намеренно не добавила чеснок? Да, я так и сделала. Черт бы побрал этот нос Лео.

― Ты ресторанный критик? ― спрашиваю я, переходя в наступление, чтобы скрыть свое смущение. ― Ты хочешь есть или нет?

― Нет, у меня есть планы. ― Он бросает на меня понимающий взгляд. ― И у тебя, судя по запаху, тоже. Увидимся позже, Валентина. Помни, никуда не выходи одна. Никаких быстрых походов в магазин на углу, ничего. Это опасно.

Я прекрасно понимаю всю серьезность ситуации. Я бы не переехала к Данте, если бы не была уверена, что угроза реальна.

― Поверь, я не собираюсь рисковать нашей безопасностью.

Я отправляюсь на поиски Анжелики, как только Лео уходит. Она в своей спальне, сидит на полу, вокруг нее Лего. Вот тебе и чистый ковер.

― Привет, малышка. Как получился пирог?

― Он был восхитительным, ― сообщает она. ― Я съела два кусочка.

― Серьезно? ― с улыбкой спрашиваю я. ― Пользуешься тем, что меня не было рядом, чтобы остановить тебя? Тебе придется съесть немного овощей, чтобы компенсировать весь этот сахар.

Она поднимает глаза, на ее лице появляется расчетливое выражение.

― Никаких цуккини.

Я невольно смеюсь. Анжелика готова съесть почти все, но цуккини она ненавидит со страстью тысячи солнц. Неважно, приготовлен ли он на пару или на гриле ― это единственное, что она отказывается есть.

― Никаких цуккини, ― соглашаюсь я. ― Шпинат или брокколи?

Я знала, что Данте не умеет готовить, поэтому, открывая его холодильник, не ожидала многого. Но, к моему удивлению, он был полон мяса и других продуктов. Я понятия не имею, как он организовал доставку, но он это сделал. Не знаю, почему я удивлена. Данте точен во всем, что делает. Это просто сводит с ума.

― Брокколи, ― мгновенно отвечает она.

― Конечно, брокколи. О, чуть не забыла. Я собрала для тебя чемодан. Данте оставил его в моей комнате. Давай я захвачу его.

― Ты не забыла Дини?

Дини ― это велоцираптор ростом двенадцать дюймов, одетый в розовую пачку. За последние пару лет Анжелика отказалась от большинства своих мягких игрушек, но Дини пока пережила эту чистку.

― Ага, Дини там. ― Я поднимаю чемодан на ее кровать. ― Ты можешь распаковать вещи, пока я закончу ужин?

― Конечно.

― Сейчас, Анжелика.

Моя дочь выглядит раздраженной, но слушается. Она действительно хороший ребенок.

― Ты не возражаешь, что мы поживем здесь?

― Конечно нет, ― отвечает она, расстегивая чемодан и копаясь в одежде, пока не находит своего игрушечного динозавра. ― Мне нравится у дяди Данте.

― Правда?

― Да. ― Она перекладывает свои футболки в комод. ― Я могу играть с Кэти. Я могу строить из Лего…

― И ты можешь спать в кровати принцессы. ― О которой она, кстати, забыла мне рассказать. Я прикусываю губу, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему. Когда я сказала Анжелике, что нам придется переехать сюда на несколько недель, у нее было подозрительно мало вопросов. Я видела расчет в ее глазах, я знаю своего ребенка. Она планирует, что между мной и Данте случится роман.

Мне нужно как можно скорее разубедить ее в этом. Из ее мечты ничего не выйдет. Данте ― дядя Анжелики, и это все. Если она воображает, что мы станем одной счастливой семьей, я должна сказать, что этого никогда не произойдет.

Или не стоит разрушать ее надежду? В прежней школе над ней безжалостно издевались, потому что у нее нет отца. И это было всего несколько месяцев назад. Конечно, в ее новой школе дела обстоят намного лучше. Ни один учитель не станет разглагольствовать о том, что лучшая семья ― это та, в которой есть мать и отец, и я не единственная мать-одиночка. Но, может быть, мне стоит позволить ей самой избавиться от этой фантазии?

― А когда мы вернемся домой, я заведу щенка. ― Она смотрит на меня напряженным взглядом. ― Да?

― Ты определенно заведешь щенка. Ты справишься одна, пока я закончу готовить ужин?

― Конечно, мама.

Данте не вернулся к ужину. Я немного разочарована, а потом досадую на себя за это чувство. Какого черта я делаю? Он мне даже не нравится.

― Там осталось для дяди Данте? ― спрашивает Анжелика, ковыряясь во второй порции брокколи. ― Я не хочу, чтобы он был голодным.

Я закатываю глаза.

― Твой дядя Данте способен прокормить себя сам. ― Я смотрю на ее обеспокоенное выражение лица и еле сдерживаю ругательство. ― Если хочешь, я приготовлю ему тоже и поставлю ее в холодильник. Он ведь сможет разогреть ужин, верно?

Анжелика хихикает.

― Конечно. Он очень хорошо умеет пользоваться микроволновкой, мама.

После ужина она хочет собрать сложный набор Лего ― Марсоход.

― Я начала его вчера, но застряла. Ты можешь мне помочь?

― Конечно. Где инструкция? ― Анжелика смотрит в пустоту. Я подумываю прочитать лекцию о том, что нужно раскладывать вещи по своим местам, но это был долгий день. У меня не хватает выдержки, поэтому я захожу на сайт Лего и скачиваю PDF-файл. ― Анжелика, это инструкция на двести шестьдесят четыре страницы.

Мы вместе собираем его полтора часа, а потом приходит время укладываться спать. Я ожидаю обычного торга, но она, видимо, устала. Достаточно прочитать одну сказку, чтобы она тут же отключилась.

Я закрываю ее дверь и спускаюсь вниз. Данте все еще нет. Я могла бы позвонить ему, чтобы узнать, где он, но это нелепо и слишком странно. Мы не живем вместе ― это временная ситуация. Насколько я знаю, он даже не собирается ужинать с нами.

И кроме того, у меня есть работа.

Данте сказал, что я могу занять его офис, но он не закончил показывать мне свой дом, и я не знаю, где он находится. Ну, это не совсем так. Методом исключения я предположила, что он находится на том этаже, который я пока не видела, но это там же, где его спальня, комната, которую мне дико любопытно увидеть и в то же время это странно нервирует.

Я могла бы позвонить ему и узнать, где мне можно поработать, но это будет выглядеть подозрительно, как будто я ищу повод поговорить с ним. В любом случае, у меня с собой только ноутбук, а не стационарный компьютер. Я спускаюсь с ним в гостиную и брожу по дому, пока не нахожу пароль от Wi-Fi Данте. Это не требует взлома ― он написан на записке, прикрепленной к холодильнику. Это небрежность в защите данных со стороны Посредника, второго лица в нашей организации. Так-так.

Я опускаю ноутбук на приятно потертый кожаный диван и ищу музыкальный плеер, чтобы подключить к нему телефон.

Разумеется, у Данте ничего нет. Музыка, вероятно, раздражает дьявола. А качество звука на моем телефоне оставляет желать лучшего. В спешке собирая вещи, я, видимо, забыла захватить беспроводные наушники, которые работают с телефоном. Все, что я могу найти, ― это проводные, которые подключаются к USB-порту моего ноутбука. Черт. С неохотой я подключаюсь к Интернету, все это время бормоча проклятия под нос. Надеваю наушники и загружаю свой плейлист.

Как я уже говорила Данте в четверг, Призраку не следовало подписывать свою работу. Теперь, когда я знаю, что это он, у меня есть способ найти слабое место в его шифре. Я знаю, что он нетерпелив и склонен к сокращениям ― я видела это в его сообщениях на протяжении многих лет. Большинство людей используют комбинацию протоколов AES и RSA, но не он. Он никогда не делает больше одного цикла шифрования, полагаясь на нерушимость своего ключа. И благодаря его хвастовству, я знаю достаточно подробностей о его собственном алгоритме, что послужит отправной точкой.