Динхайские хроники иного мира

Сян Шу кивнул, соглашаясь.

– Ну а Цанцюн Иле? – предложил Сяо Шань. – В них-то можно.

– Погодите, – вмешался Сян Шу. – Не стоит пока торопиться с распределением. У нас всего два демона засухи. Даже если мы сейчас наберем семь артефактов, по одному на каждого хранителя, то кому их отдадим?

Сыма Вэй и князь демонов обменялись взглядами.

– Я и Синь Юаньпин готовы взять по одному, – предложил Вэнь Чэ. – Нас тоже можно в каком-то смысле считать демонами засухи.

– Но даже так вас все равно только четыре, – заметил Чэнь Син.

Юдо указал на себя, хлопнув рукой по груди: мол, он тоже подходит.

– Пять, – посчитал Чэнь Син.

– Добавь и меня, младший шиди, – раздался голос Ван Мэна.

– Старший шисюн! – Се Ань аж вздрогнул от неожиданности.

– Я тебя не знаю, так что не надо опрометчиво набиваться в соученики, – бросая взгляд на Се Аня, ответил Ван Мэн.

Когда Фу Цзянь начал сражение, Ван Мэн последовал за ним. Внезапно Чэнь Сина посетила одна догадка.

– Это ты забрал Фу Цзяня с поля боя? – спросил он.

– Кровь божественного демона пропитала все его тело. Он отравлен, и жить ему осталось недолго, – ответил Ван Мэн. – Я немного подлечил его и позволил вернуться восвояси, чтобы ждать смерти. К чему его, и без того проигравшего, брать в плен и подвергать унижениям, какой в этом смысл?

После столь сокрушительного поражения Фу Цзянь уже вряд ли сумеет оправиться, особенно если учесть, что времени у него практически не осталось. Теперь север надолго погрузится в хаос, так что задачу, стоявшую перед Се Анем, можно было считать выполненной, и потому он не стал выдвигать никаких требований.

Сян Шу взглянул на Чэнь Сина, и тот кивнул.

– Шесть, – промолвил юноша.

– А седьмой артефакт отдайте мне, – внезапно предложил Се Ань. – После этой битвы я планирую оставить пост и подать в отставку, с тем чтобы полностью посвятить себя делу экзорцизма. Ну а когда я умру, вы меня...

– Се Ань, – нахмурив брови, остановил его Синь Юаньпин, – ты достоин восхищения, но ты не подходишь.

Подобный отказ стал для Се Аня настоящим ударом. Он столь долго и усердно учился, однако в итоге так и не сумел заслужить признания. Выражение его лица в этот момент трудно было описать.

– Ты можешь не быть таким? – накинулся на Синь Юаньпина Вэнь Чэ. – Только погляди, от твоих слов старик едва не плачет.

Отруганный Синь Юаньпин тотчас бросился объяснять:

– Речь не о том, что твой уровень совершенствования не подходит, а о том, что процесс помещения фрагмента души бога в артефакт чрезвычайно сложен. Живой человек неспособен принять в себя божественную душу. Энергия смерти растечется по всему твоему телу, и ты моментально превратишься в демона засухи. Даже экзорцисту будет не под силу этому противостоять, если только, конечно, ты не хочешь сделаться одним из нас и обрести бессмертие. Пусть теперь ты знаешь о последствиях, однако... тебе все равно стоит как следует это обдумать.

Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина и, ничего не говоря, приподнял бровь.

Юноша сразу понял, что тот хотел сказать: ну а ты? Если готов, я тоже согласен стать демоном засухи, чтобы во веки вечные быть рядом с тобой.

Но тут вдруг Чэнь Сину в голову пришел вопрос: а став демонами засухи, смогут ли они продолжать заниматься «этим»? В прошлом он уже спрашивал о том же самом Чэ Лофэна[1]. Если нет, то... Хотя, судя по Синь Юаньпину и Вэнь Чэ, похоже, что все-таки смогут. Открыть рот и спросить прямо юноша стеснялся, а со стороны все выглядело так, будто подобная участь его не особо-то и радует.

– Вы тоже не подходите, – Вэнь Чэ, даже не задумываясь, сходу прочитал, что было написано у Чэнь Сина на лице, и попытался объяснить: – Ты и божественный воин должны будете помочь запустить массив, поэтому вы никак не сможете стать хранителями артефактов.

– Тогда походим вокруг и поспрашиваем? – предложил Сян Шу. – Может, император Цзинь захочет стать ожившим мертвецом?

– Ни за что! – все стоящие неподалеку цзиньские военачальники разом изменились в лице. Быть императором на протяжении всей жизни – уже довольно тяжкая ноша. Но жить вечно и править до скончания времен, разве что-то может быть ужаснее?

– Думаю, Фу Цзянь мог бы согласиться, – промолвил Фэн Цяньцзюнь, сам не зная, плакать ему или смеяться от пришедшей в его голову идеи. – Ван Мэн, ты не должен был его отпускать.

– Это могло бы обернуться катастрофой для Поднебесной, – спокойно возразил Ван Мэн.

– Давайте я буду седьмым, – раздался чей-то голос.

Все дружно обернулись. Тоба Янь с прижатой к груди рукой вышел на открытое пространство, и собравшиеся увидели, как из расположенной напротив сердца раны у него через пальцы сочится черная кровь.

– Тоба Янь! – Чэнь Син тут же подошел к молодому человеку, чтобы его осмотреть.

– Я... – устало промолвил Тоба Янь, – сидя с вами поговорю.

– С тобой же ведь все в порядке? – спросил встревоженный не на шутку Чэнь Син. – Давеча ты сказал, что, мол, пустяк. Рана оказалась серьезной?

– Возможно, я... – несколько растерянно произнес Тоба Янь. – Мне кажется, я уже умер, да? Сердце, похоже, не бьется.

Эти слова повергли Чэнь Сина в шок.

Экзорцисты в остолбенении уставились на Тоба Яня. Вэнь Чэ опустился на одно колено, чтобы его осмотреть. Затем, опомнившись, Се Ань, Фэн Цяньцзюнь, а после и другие подскочили к Тоба Яню и окружили его.

– Командир? – со слезами на глазах промолвил Би Хунь.

– Все так и есть, – произнес Тоба Янь, обращаясь к Чэнь Сину, – я уже умер.

Чэнь Син посмотрел на Сян Шу, а тот остановил свой взгляд на кольце юноши и на мгновение задумался. Тоба Янь, похоже, догадался, что они собираются сделать, и поспешил их отговорить:

– Не надо! Вы что, в самом деле собрались это повторить? Ни в коем случае! Мы же с таким трудом его одолели!

Сяо Шань опустился перед Тоба Янем на колени, убрал его руку, наклонил голову, прислушался к груди и, наконец, не говоря ни слова, обнял.

– Ничего не выйдет, – после краткого раздумья заключил Сян Шу. – Во-первых, прошло слишком много времени, а во-вторых, мы позаимствовали слишком много силы из небесной и земных жил. За битву случилось сразу несколько мощных выплесков духовной энергии, в частности когда ты брал под свой контроль небесную и земные жилы, а также когда выплавляемый меч собирал свет. Нынешняя ситуация отличается от той, что была в эпоху кончины всей магии. Чтобы вернуться назад, нам придется потратить еще больше духовной энергии. Вот только, боюсь, для того, чтобы вернуться назад... магической силы, полученной от простого заимствования духовной энергии небес и земли, окажется недостаточно, и нам придется еще чем-то пожертвовать...

Сян Шу подошел к Чэнь Сину и взялся за Кольцо Приливов и Отливов на его пальце, которое, с тех пор как появилось, продолжало чудесным образом оставаться надетым у юноше на руке.

Сян Шу попробовал повернуть кольцо, но оно не поддалось.

Чэнь Син горестно вздохнул. Он знал, Сян Шу некогда был жемчужиной Динхай, и потому у него имелась некая невидимая глазу связь с этим артефактом.

– Твоя жизнь, должно быть, оборвалась, когда стрела, пробив его грудь, попала в тебя, – глядя на Тоба Яня, сказал Мужун Чун.

– Ага, – ответил Тоба Янь. – И все же мне удалось это сделать. Я ведь просто хотел, чтобы он вновь стал собой.

Мужун Чун и Тоба Янь молча посмотрели друг на друга. Тоба Янь через силу улыбнулся Мужун Чуну, и тот глухо спросил:

– А оно того стоило?

Тоба Янь не ответил. Лишь помолчав немного, он заговорил снова, но уже обращаясь к Чэнь Сину.