Динхайские хроники иного мира

Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 136. Двинуть армию в поход

«Нас невозможно победить. Что при Баньцюане, что сейчас. Ты будешь иметь счастье убедиться в этом.» (рулейт)

В седьмой[1] год правления под девизом Тайюань армия Фу Цзяня покинула Чанъань и двинулась в поход.

Шестьсот тысяч пеших и двести пятьдесят тысяч конных воинов[2], да еще двадцать тысяч всадников императорской стражи в тяжелых доспехах – Чэнь Син, паря в воздухе, следовал за Фу Цзянем, а все пространство вокруг, насколько хватало глаз, было занято огромным войском.

Фу Жун[3] вместе с передовым отрядом уже был отправлен к Шоуяну для того, чтобы захватить город. Тем временем следовавшее за ним войско продолжало безостановочно двигаться вперед по широкой равнине, ныне сплошь занятой строевыми конями и марширующими солдатами.

– Жуть, сколько их, – даже Фу Цзянь не сдержал тяжелого вздоха. – До чего же, оказывается, этих потомков Сюаньюань-ши много.

– Наверное, в глазах божественного демона это скопище людей, эти словно слившиеся в единую безликую массу солдаты есть не более чем жалкие букашки, – Чэнь Син опустился ближе к завладевшему телом Фу Цзяня Чи Ю. Тот не использовал на юноше никаких удерживающих заклинаний, поскольку Чэнь Син и так не отважился бы на побег, ибо в противном случае он незамедлительно был бы поглощен небесной жилой.

Фу Цзянь неотрывно взирал на людскую массу и, казалось, о чем-то размышлял. Чэнь Син заметил: после того как Чи Ю захватил тело людского государя, в нем, похоже, появилось нечто человеческое, и он перестал быть просто безумным злым божеством. Наверняка это был отголосок семи эмоций и шести чувств[4], присущих Фу Цзяню как смертному.

Даже не знаю, если бы Кун Сюань вернул хранимую им третью хунь Чи Ю законному хозяину, чем бы тогда все закончилось? – подумал про себя Чэнь Син.

– Так и есть, – негромко ответил Фу Цзянь. – На протяжении трех тысяч лет люди из года в год вели непрерывные войны, но их все равно еще так много. Они столь же упрямы и настойчивы в своем желании жить, что и сорная трава в дикой степи.

– В твоих глазах они просто сорняки и ничтожные букашки, – возразил Чэнь Син, – однако все они живые люди, и у каждого из них есть имя и фамилия. И так же, как у Фу Цзяня, у них есть семь эмоций и шесть чувств.

– В этом мире все они существа низшего порядка, – с холодной усмешкой парировал Фу Цзянь.

– Меня, честного говоря, крайне занимает один вопрос, – промолвил Чэнь Син. – Бог войны, ты ведь когда-то тоже был человеком, так?

– Нет, – глухо прохрипел голосом Чи Ю Фу Цзянь, в глазах которого играли красные огоньки.

– Тогда что ты такое? – спросил Чэнь Син. – Откуда у тебя три хунь и семь по?

Фу Цзянь, казалось, погрузился в воспоминания о делах давно минувших дней и не ответил на вопрос юноши.

– Ладно, тогда давай сменим тему, – попытался зайти с другой стороны Чэнь Син. – Ты когда-нибудь любил человека? Или яогуая? Или еще кого-то?

В этот момент Чэнь Син явственно ощутил, что говорит с божественным демоном Чи Ю, поскольку подавляющая аура, исходящая от Фу Цзяня, была такой, какой ни один человек не мог бы обладать. Затаенная злоба вперемешку с жаждой крови окутали Чэнь Сина и словно огромной рукой стиснули его душу, а в следующее мгновение Чи Ю, который, казалось, извлек большую часть своего сознания из земных жил, сдавленным шепотом прорычал:

– Больше никаких вопросов, иначе ты не доживешь до того момента, как я преобразую тебя.

Чэнь Син оставил свои расспросы и вновь подумал о Ван Цзые. Этот тип, что доставил им столько неприятностей, когда-то был человеком, обладавшим чувствами и способным любить. А любил ли кого-нибудь когда-нибудь Чи Ю? Испытывал ли он хоть раз, каково это, когда кто-то нравится и кем-то дорожишь? Если окажется, что это так, тогда, похоже, у божественного демона есть уязвимое место.

Однако Фу Цзянь и не думал отвечать на вопросы юноши. За месяц, что войска провели в походе, он, казалось, вообще не отдыхал и не спал. Покинув Чанъань, его армия сначала проследовала через четыре заставы в Лоян, а оттуда повернула на юг.

* * *

Все части армии собирались близ Ицюэ у подножия гор Лунмэнь.

– Твои друзья, – негромко промолвил Фу Цзянь, – твои собратья по оружию, они уже составили план, как одолеть Нас?

Чэнь Син промолчал, и Фу Цзянь продолжил:

– Как раз сейчас твой защитник заново выплавляет божественное оружие. Когда он пожалует к Нам, ты выпустишь свой Сердечный свет, тот вольется в меч, после чего твой защитник нанесет Нам удар. В самом деле хороший план.

Чэнь Син опешил.

Фу Цзянь же между тем снял с пояса оружие, легонько взмахнул им – и оно превратилось в демоническое копье с острым лезвием.

– Ну что же, давайте приходите вместе, – негромко предложил Фу Цзянь, – чтобы Нам не разыскивать вас повсюду и не убивать по одному. Ты в Наших руках, и коли он хочет получить Сердечный свет, ему придется прийти к Нам... Но даже с выплавленным заново Будун Жушанем, думаешь, он справится?

– Ну, это мы еще посмотрим, – парировал Чэнь Син. – Ты ведь наверняка знаешь, что однажды нечто подобное уже случилось. Тогда ты все предусмотрел, разработал идеальный план, но в итоге все же не учел, что жемчужина Динхай вдруг разлетится на куски.

Фу Цзянь холодно хмыкнул. Этой ночью, чтобы дождаться, когда подтянутся и соберутся вместе все части огромного войска, циньская армия в кои-то веки стала лагерем у подножья гор Лунмэнь.

Чэнь Син задумался о том, какие шаги сейчас предпринимает Цзянькан. Наверняка Се Ши и Се Сюань[5] уже выступили со своей армией в поход и теперь движутся на север, дабы встретиться с врагом. Единственное, чего юноша не знал, так это состоится ли битва и на сей раз у реки Фэйшуй.

Подул ночной ветер, разнося над головами более чем восьмисоттысячного войска дымку затаенной злобы.

– Когда ты решил отказаться от Ван Цзые? – задал очередной вопрос Чэнь Син.

Не имея никакой возможности куда-либо пойти, юноша все эти дни неотлучно следовал за Фу Цзянем и беспрестанно донимал его расспросами, с тем чтобы прощупать почву и, если повезет, вытянуть из него хоть пару-тройку слов. Чэнь Сина интересовала и битва Чи Ю с Сюаньюань-ши, состоявшаяся три тысячи лет назад, и то, что в данный момент было у того на уме. Судя по поведению Фу Цзяня, завладевший им божественный демон видел в юноше всего лишь ходячую еду. Он собирался, когда затаенной злобы накопится достаточно, привести в действие магическое поле, после чего его душа покинула бы тело циньского правителя и поглотила бы душу Чэнь Сина вместе с Сердечным Светом и Кольцом Приливов и Отливов в качестве закуски, предваряющей великое пиршество. Таким образом, он особо-то и не возражал против того, чтобы Чэнь Син крутился поблизости со своими вопросами. Ему просто большую часть времени лень было отвечать.

– Все люди наделены эмоциями и чувствами, – холодно промолвил Фу Цзянь. – В них заключается ваша слабость. Станешь ли ты доверять какой-то ничтожной букашке? И будешь ли злиться, если эта букашка тебя предаст?

Чэнь Син подозревал, Чи Ю уже с самого момента возрождения всей магии предвидел, что в итоге столкнется с предательством Ван Цзые, и потому заранее относился к нему, как к шашке, которой не жалко пожертвовать. Не исключено также, что он, прибегнув к некой тайной технике, сумел увидеть все произошедшее за те три года, собственные воспоминания о которых у него отсутствовали.

Основания для подобного вывода имелись. Чи Ю как будто знал, что Ван Цзые в конце концов его предаст, и вместе с тем понятия не имел о том, что Ван Мэн замышляет против него. Объяснить это можно было лишь тем, что за три года, предшествовавших возрождению всей магии, Ван Мэн никак не проявил себе в качестве того, кто что-то замышляет, и потому, естественно, Чи Ю не мог об этом знать.