Страница 535 из 612
Экзорцисты моментально рассредоточились по полю, заняв оборону каждый в своей точке.
Они стояли, озаренные Сердечным светом, и магические артефакты, ярко переливаясь, сияли в их руках. Под световой завесой Сердечный свет был повсюду, и оружие собравшихся внутри нее людей, казалось, чудесным образом реагировало на него.
Парные клинки Фэн Цяньцзюня Сэньло Ваньсян загорелись белым, как когда-то Будун Жушань.
Перстни с печаткой четырех цветов на пальцах Се Аня окутала нежная светящаяся дымка, образованная Сердечным светом.
Разряды молний, пробегающие по лезвиям Цанцюн Иле на руках Сяо Шаня, превратились в мягкие блики Сердечного света.
Из лучей света в протянутой руке Тоба Яня, как по волшебству, соткалась алебарда-чанцзи.
Щит Сян Шу озарился ослепительным сиянием, однако он убрал его, после чего подошел к Чэнь Сину сзади и легонько обнял юношу со спины.
Все, кто находился в зоне, где владычествовал Сердечный свет, получили в той или иной степени частичку силы Чэнь Сина. И хотя это было несопоставимо с тем преображением, которое претерпевал Сян Шу, становясь божественным воином-защитником, оружие, что каждый из них держал в руках, уже начало очищать пространство под световой завесой от затаенной злобы, выпущенной Ван Цзые.
— Раз так, то что помешает мне сегодня, умирая, забрать тебя с собой? – голос Ван Цзые дрожал.
— Да кому охота умирать с тобой, – усмехнулся Чэнь Син. – Ван Цзые, прими уже свою судьбу!
— Сдохни! – бешено взревел Ван Цзые.
Словно в ответ на этот дикий рев Чэнь Син поднял левую руку, которую с самого начала и вплоть до сего момента держал за спиной, являя взору зажатый в ней колокол Лохунь.
Затаенная злоба, окутывавшая Ван Цзые, рассеялась. Экзорцисты выставили вперед свое оружие, и заструившийся к нему свет принялся поглощать затаенную злобу, заключенную уже в самом Ван Цзые.
— Держитесь! – крикнул Се Ань. – Сегодня мы должны покончить с этой тварью!
Все дружно громко закричали, побуждая Сердечный свет светить ярче и поддерживая Чэнь Сина и Сян Шу в творимой ими магии. Ван Цзые тоже что-то хрипло и надрывно кричал, но Чэнь Син не обращал на его вопли никакого внимания, сосредоточившись лишь на том, чтобы затянуть в колокол Лохунь три его души хунь.
— На этот раз мы не проиграем, – шепотом промолвил Сян Шу. Его кисти сформировали круг, левая ладонь была инь, а правая – ян. Затем Сян Шу развернул руки, меняя расположение ладоней так, чтобы ян оказалось сверху, а инь – снизу, и тем самым увеличивая магическую силу Сердечного света, вырывающегося из центра правой ладони Чэнь Сина, которого он продолжал обнимать со спины.
Оружие экзорцистов засияло ослепительнее прежнего, и вся затаенная злоба была вмиг рассеяна. Ван Цзые в ужасе развернулся и, врезавшись в световую завесу, возопил:
— Мой Господин... Мой Господин!
Бом!
Чэнь Син первый раз звякнул колоколом и решительно прокричал:
— Призываю душу хунь! Прекрати сопротивляться!
Небесная хунь Ван Цзые отделилась от него и, испуская слабое мерцание, переместилась в колокол Лохунь. Голос Ван Цзые мгновенно стал слабее, но он не перестал вопить:
— Мой Господин...
Бом!
Чэнь Син звякнул во второй раз – и вторая хунь Ван Цзые отделилась от стоящей спиной к юноше и колоколу Лохунь полупрозрачной тени. Она стремительно преодолела расстояние от световой завесы до колокола и тоже была втянута внутрь него.
В тот же миг на темном небосклоне из черных туч сложился огромный свирепый лик.
— Вы, – раздался рев Чи Ю, – жалкие никчемные букашки...
Огромный лик разинул рот, выпуская снаряды из демонической крови, и те полетели вниз, грозя обрушиться на головы жителей Цзянькана.
Стоящий на отвесном берегу у горы Дуншань Синь Юаньпин, однако, моментально привел в действие жемчужину Цанлан.
— Поднимись! – крикнул он.
На Циньхуайхэ вновь образовалась огромная волна, из которой сформировалась вздымающаяся на невообразимую высоту водяная завеса. С оглушительным всплеском она поднялась до небес и заслонила город от обрушившегося на него града демонической крови.
— Поторопись! – крикнул Сян Шу.
Чэнь Син взмахнул колоколом Лохунь, и тот прозвонил в третий раз.
— Мне... конец... – успел простонать напоследок Ван Цзые, прежде чем Чэнь Син забрал его третью хунь.
Внезапно в глазах у юноши потемнело, и он лишился сил.
В то же мгновение световая завеса исчезла, а защитное поле, образованное Сердечным светом, перестало действовать. Поддерживая правой рукой Чэнь Сина, левую Сян Шу вскинул вверх. Собрав остатки Сердечного света, он образовал огромный световой щит. Тот взмыл в воздух и полностью преградил демонической крови путь к земле.
Чи Ю разразился гневным ревом. Внезапно загрохотал гром, поднялся ураган, черные тучи разбежались, и в вышине ярко засияло солнце.
Поднявшаяся до небес водяная завеса превратилась в капельки водяной пыли, которые брызгами разлетелись над всем Цзяньканом. Освещенные солнцем, они образовали чудесную радугу, протянувшуюся над цзяньканским императорским дворцом.
Сыма Яо и придворные сановники один за другим поднялись на открытую галерею на вершине дворца и поклонились в сторону видневшийся вдалеке горы Дуншань.
Сян Шу подхватил на руки вконец измотанного Чэнь Сина и кивнул, глядя куда-то вдаль.
Департамент экзорцизма отправил на эту первую для него битву свои лучшие силы. И одержал блистательную победу.
Примечания:
[1] Модао (кит. 陌刀) – длинный и довольно массивный двуручный клинок с односторонней заточкой. Правда, с его использованием в 381 г. (а именно этот год у нас сейчас в новелле) есть определенная историческая неувязочка. Модао – танский клинок, а значит, до его появления остается еще несколько столетий.
[2] Имеется в виду тот момент из гл. 84, когда Сян Шу применил совместное воспламенение магической силы, вследствие чего «тело Чэнь Сина... начало постепенно превращаться в светящийся призрачный силуэт».