Страница 518 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 124. Разногласия
«Разве есть в этом мире что-то, что важнее людей?»
– Позвольте мне сказать, – промолвил Би Хунь.
Би Хунь происходил из семьи потомственных литейщиков. До Бедствия Юнцзя его предки были известными на Центральных равнинах мастерами.
– Медь в Фунюшаньских горах залегает на пересечении земных жил, – объяснил Би Хунь, – поэтому изделия из нее будут прочнее и крепче тех, что сделаны из обычной руды. Однако ничто не говорит о том, что изготовленный из нее меч будет обладать какими-то уникальными свойствами.
– Иными словами, – продолжил за Би Хунем Чжэн Лунь, – и тут наши мнения сходятся, вне зависимости от того, будет ли меч изготовлен из меди с Главной горы или какой-то другой меди, это никак не отразится на итоговых характеристиках и силе божественного оружия, а потому и не имеет сколько-нибудь важного значения.
Такой вывод немало удивил Чэнь Сина.
– После того как божественный воин предложил это, мы провели в Цзянькане десятки экспериментов, – серьезным тоном произнес Се Ань. – Передаваемый по наследству императорский треножник, ныне хранящийся в дворцовой коллекции Его Величества, был изготовлен из меди с Главной горы. Более того, на дне у него имеется древнее клеймо Сюаньюань-ши.
– Вы вот так взяли завещанный предками и передаваемый из поколения в поколение древний треножник[1] и просто расплавили его?! – воскликнул Чэнь Син, не веря своим ушам.
– Шиди, о чем ты говоришь! – уверенно, с сознанием своей правоты, возразил Се Ань. – Разве есть в этом мире что-то, что важнее людей? Если Чи Ю воскреснет, сколько народу тогда погибнет!
– Пусть в государстве нет треножника, он есть в сердце, – промолвил Фэн Цяньцзюнь. – Его Величество тоже считает, что наследие предков не сводится к этому?
Чэнь Син придерживался схожего мнения. Воспоминания о Бедствии Юнцзя были еще живы в памяти людей. Падение Центральных равнин обернулось для ханьцев величайшей трагедией со времен основания их государства. И вместе с тем преподало им один важный урок: будь то ценные книги, музыкальные инструменты, каллиграфия, живопись или великолепные, столетиями передаваемые из поколения в поколение регалии государственной власти и драгоценные жертвенные сосуды – все это сущие пустяки перед лицом войны. Наследие предков как таковое заключено в людях, в их сердцах, а не сводится исключительно к нефритовой императорской печати.
– Разумеется, мы отпилили только одну ногу, – пояснил Чжэн Хунь,– из которой изготовили несколько кинжалов, и на деле они оказались хуже, чем те, что были выкованы из железа, добытого в Дае[2].
– Сколько весила эта нога? – спросил Чэнь Син.
– Хватит уже обсуждать эту ногу, – не выдержал Сян Шу. – Вывод какой?
– В общем, – подытожил Се Ань результаты проведенных изысканий, – как следует из старинных записей, а также из наблюдений за использованием Будунь Жушаня божественным воином, этот меч, если его применять исключительно для рубки, не дает каких-то сверхпотрясающих результатов. Поэтому, отливая его заново, мы вполне можем взять для него другую руду. Что действительно имеет первостепенное значение, так это вплавленные в него шесть видов света, а также девятисимвольное магическое заклинание, составленное Будун Минваном.
Услышав это, Чэнь Син понял, что они действительно проникли в самую суть и, возможно, за год, проведенный в неустанных штудиях, уже глубже него познали природу божественного оружия и магических артефактов.
– Все верно, – кивнул юноша. – "Сосуд" – это всего лишь материальная оболочка для Дао. Все "сосуды" создаются такими, чтобы они могли вмещать в себя силу и легче было справляться с заклинаниями.
– Стало быть, вопрос сводится к тому, – промолвил Чжэн Лунь, вставая со своего места, – как получить шесть видов света этого мира и как воспроизвести процесс литья. После нескольких обсуждений мы пришли к выводу, что главная сложность заключается в самой плавильной печи, а точнее, в процессе вплавления этих шести видов света в "сосуд", который сопряжен с изрядными сложностями.
Закончив говорить, Чжэн Лунь подошел к полке. Се Ань тоже поднялся и присоединился к нему. Два экзорциста сотворили заклинание, и за полкой с книгами открылась другая – потайная. Чэнь Син вытянул шею и огляделся по сторонам: происходящее показалось ему слишком нереальным. Он всегда считал, что обычным людям постижение искусства магии будет даваться с большим трудом. Однако сейчас эти два типа действовали с такой легкостью, какой юноша от них никак не ожидал, и держались при этом даже увереннее его самого.
Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина. Его глаза сияли, и было с первого взгляда понятно, о чем он думает: мол, погляди, все они ищут решение, только чтобы помочь тебе.
Чэнь Син улыбнулся, и в этот момент Чжэн Лунь поднес ему небольшой кулон.
– Он зовется Стеклом Чистого Света, – кладя кулон перед Чэнь Сином двумя руками, пояснил Чжэн Лунь. – Если верить преданиям, этот магический артефакт был оставлен Суйжэнем[3], однако у нас есть сомнения относительно его происхождения.
Чэнь Син озадаченно посмотрел на кулон.
– Покажи его в действии, – предложил Се Ань.
Чжэн Лунь взял кулон двумя пальцами и разок качнул им – библиотека тотчас погрузилась в темноту, а кулон, вобравший в себя весь дневной свет, наоборот, ярко засиял.
– Собирает свет, – еле слышно проговорил Сян Шу.
Чжэн Лунь кивнул и передал кулон Сян Шу. Тот оглядел его, после чего передал Чэнь Сину со словами:
– Выходит, теперь есть возможность собрать необходимый свет.
– Конечно, можно обойтись и без него, – сказал Би Хунь. – Достаточно лишь собрать там, где будет отливаться меч, все шесть видов света. Молнию, бушующий огонь и фосфор из костей получить легко. Сделать так, чтобы одновременно появился свет солнца, луны и звезд, несколько сложнее, но в принципе возможно. До сего момента самой большой проблемой было для нас то, что мы не знали, как выковать меч, однако ваш сон дает подсказку, где искать плавильную печь, и это сразу же облегчает задачу.
Итак, заново выплавить Будун Жушань теперь стало возможным. Сян Шу опустил голову, посмотрел на магические символы на своей руке, и Чэнь Син вмиг понял, о чем тот думает.
– Ты обеспокоен тем, как извлечь эти символы? – спросил юноша.
Сян Шу кивнул.
– Думаю, символы могут извлечься сами собой в процессе изготовления меча, – предположил Чэнь Син.
– Ну а на худой конец я просто возьму и отрублю себе руку, – ответил Сян Шу.
Присутствующие моментально изменились в лице и тут же хором выпалили:
– Ни в коем случае!
Чэнь Син же, услышав ответ Сян Шу, понял, что тот всего лишь шутит. Теперь, когда у них есть, что противопоставить Чи Ю, со всем остальным будет справиться гораздо проще.
– В таком случае, – промолвил Се Ань, – я пошлю людей в Жоэргай на поиски храма десяти тысяч яогуаев. После того как его найдут, мы с вами выберем день и сами туда отправимся.
Сян Шу кивнул. Великая беда, что, не давая покоя, терзала его сердце, наконец-то отступила, и оттого ему стало гораздо легче на душе. Он посмотрел на Фэн Цяньцзюня. Тот размял пальцы и заговорил:
– Теперь, когда с самым важным вопросом покончено, настала моя очередь, да? В ближайшее время нам столько всего предстоит сделать. Однако, как по мне, раз уж мы ждали целый год, то вполне можем и сейчас не торопиться. У меня припасено молодое вино, и я приглашаю всех присутствующих посидеть в дружеской компании, не спеша поговорить о том о сем, повспоминать былое. Ну как?
Все кивнули, принимая предложение. С самого возвращения Чэнь Сина и Сян Шу в Цзянькан им не представилось ни мгновения, чтобы отдохнуть, поэтому они сразу же встали. Другие тоже не стали задерживаться и разошлись.