Страница 509 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 122. Неясный момент
«Нет, не входите!»
– Син-эр! – Сян Шу сделал шаг, в надежде догнать юношу, но неистовое пламя безжалостно разделило двух молодых людей.
В глазах Чэнь Сина отражались сполохи бушующего темно-синего огня. Никакого зрелища сгораемой плоти не было – он просто стал бесплотной душой. Это потому, что дело происходит во сне, или потому, что если бы время не обратилось вспять, я из другой временной последовательности был бы к этому моменту уже давно мертв?
– Я... – Чэнь Син с удивлением посмотрел на свое тело, и оно прямо у него на глазах сделалось прозрачным.
Юноша сел в центре жертвенника, положил Будун Жушань себе на колени. Окруженный ураганом бушующего пламени, меч ярко засиял, и стоило этому сиянию появиться, как с небес раздался рокочущий глас бога:
– Сердечный свет, ты снова здесь, – два божества спустились к жертвеннику и, разделившись, разлетелись по разные стороны от него.
– Погодите! – пораженный Чэнь Син моментально вскочил на ноги. Продолжая сжимать в ладони рукоять Будун Жушаня, он поднял голову и в растерянности посмотрел на образы двух божеств, кружащих друг напротив друга вокруг помоста с жертвенником и озаряющих окрестности своим сиянием: золотым, что мириадами лучей исходило от Будун Минвана, и серебряным, что источал Лучезарный Жаньдэн.
– Иного пути действительно нет, – вздохнув, промолвил Жаньдэн. – Сердечный свет в конце концов вольется в Будун Жушань.
– Будун Минван! – тотчас воскликнул юноша. – Это всего лишь сон, что нам снится! В реальном мире у нас нет меди с Шоушани, Главной горы[1], а Будун Жушань уже был преобразован Чи Ю! Прошу Вас...
С этими словами Чэнь Син положил меч, опустился на колени и обратил взор к небу. Но когда он уже приготовился подробно объяснить все от начала до конца, его ушей внезапно коснулся вздох Будун Минвана:
– Медь с Главной горы, – это не более чем спасительная вера, оставленная людям Сюаньюань-ши.
– Однажды наступит день, – неспешно промолвил Жаньдэн, – когда Золотого Ворона[2] скроет затмение. И также однажды наступит ночь, когда Нефритовый Заяц[3] полностью поблекнет и пропадет. Придет ночь, когда мириады звезд перестанут быть видны. И неизбежно настанет время, когда бушующий огонь потухнет...
– Однажды настанет ночь, – продолжил Будун Минван, – когда вспышки молний померкнут, а гром утихнет. И наступит время, когда мерцание фосфора рассеется с костей...
– Магия почила, время беспредельно... – под конец два великих божества заговорили хором, – и только Сердечный свет, сияющий подобно свету дня, будет блистать вечность.
Произнеся это, Будун Минван и Жаньдэн одновременно сформировали печати и направили их к центру помоста с жертвенником.
Раздался грохот. Синее пламя, окружавшее висящий над пропастью помост, вдруг устремилось к нему и собралось в самом его центре.
– Син-эр! – крикнул Сян Шу, взбегая на помост.
Отлитый заново Будун Жушань парил над помостом с жертвенником. Лезвие прекрасного в своей старинной простоте клинка играло изумительным блеском. А Чэнь Син исчез.
Сян Шу в растерянности протянул руку и взялся за рукоять меча. В тот же миг в голове у него раздался громоподобный грохот, окружающая картина стремительно переменилась, и он оказался на равнине, над которой со свистом проносились порывы затаенной злобы.
Вдали виднелся окутанный плотной мглой Чанъань. Сияние Сердечного света, лившееся из Будун Жушаня, что держал в руках Сян Шу, разогнало мглу, и вокруг него начали собираться воины из числа последних оставшихся в живых людей. Представители пяти варварских племен, чилэчуаньцы, ханьцы, дунъинцы... Все, кто еще был жив на просторах Поднебесной, откликнулись на зов Будун Жушаня и последовали за ним.
– Сян Шу! – крикнул парящий в воздухе Чэнь Син, уже ставший невесомой бесплотной душой.
Однако Сян Шу не заметил юношу. Перед собой он видел лишь широкую равнину, сплошь занятую войском демонов засухи, да Чанъань, окутанный затаенной злобой. Городские стены, дома, дворцовые павильоны – все в Чанъане было покрыто фиолетово-черной, напоминающей смолу, слизью. Из императорского дворца вырывался столб черного света, устремленный к небесам.
– За мной! В бой! – хрипло скомандовал Сян Шу и вскинул руку с мечом вверх.
Под действием лучей Сердечного света все оружие в руках бойцов многотысячного войска ярко засияло, и они устремились к Чанъаню.
В тот самый миг, когда тысячи людей высоко подняли свои клинки, Будун Жушань, казалось, откликнулся на несметное множество других мечей, сжимаемых в людских руках, и между ними установилась некая особая связь. От божественного воина-защитника сила Сердечного света передалась всем воинам Поднебесной, сражавшимся в этой кровавой битве. Городскую стену проломили, и море света окружило восседающего в центре дворца Фу Цзяня.
Ван Цзые, Сяо Шань, Фэн Цяньцзюнь, а также рослый демон засухи, принцесса Цинхэ и разлагающийся Сизый Волк... застыли в ожидании перед троном.
Фу Цзянь поднялся с трона, взял в руки алебарду-чанцзи и начал великую, способную потрясти небеса и землю, битву с Сян Шу.
Неотступно следовавший за Сян Шу Чэнь Син носился в воздухе за его спиной. Однако юноша уже стал блуждающим по миру призраком. Охваченный беспокойством, он громко кричал, но никак не мог повлиять на ход поединка до самого последнего его мгновения, когда меч Сян Шу пронзил грудь Фу Цзяня.
Вспыхнул яркий свет, и императорский дворец начал слой за слоем плавиться и исчезать, словно тающий под палящим солнцем снег. Семь видов света этого мира очистили Поднебесную от покрывавшей фиолетово-черной крови божественного демона. Сян Шу устало опустился на трон Фу Цзяня.
– Это еще не конец, – один из лучиков света превратился в призрак Сян Юйянь, стоящей посреди зала императорского дворца. – Сынок, бог войны однажды вернется.
– Сян Юйянь?! – изумился Чэнь Син.
Весь Чанъань был завален трупами.
– Тебе надлежит собрать вместе две другие его души хунь, – тихо промолвила Сян Юйянь, – и полностью их рассеять. Только так можно окончательно запечатать под землей его растерзанные останки.
Сян Шу в растерянности уставился на видневшиеся повсюду пятна крови. Воспоминание, оставленное его матерью, исчезло.
Губы Сян Шу скривились в горькой ухмылке. Он поднял взгляд и посмотрел в пустоту перед собой, словно знал, что Чэнь Син был там.
Почти сразу же разлитая по миру затаенная злоба начала стекаться к Сян Шу, и вскоре две души хунь Чи Ю были поглощены могучей силой жемчужины Динхай. Под конец тот разразился диким, безумным хохотом, а Сян Шу, взяв Будун Жушань одной рукой, развернул его острием к себе, и...
...Будун Жушань превратился в сияющую стрелу и пронзил грудь мужчины.
Под вопли и стенания Чи Ю духовная энергия, заключенная в жемчужине Динхай, была полностью очищена.
Ставший бесплотной душой Сян Шу, не поднимаясь с трона, протянул руку вперед – теперь он наконец увидел находящегося подле него Чэнь Сина. Паривший в воздухе юноша спустился вниз, взял Сян Шу за руку, и тот прижал его к своей груди.
* * *
– Вот большая часть того, – раздался голос Юань Куня, – что произошло бы в тот потерянный год.
Сян Шу обнял Чэнь Сина. Молодые люди разом повернулись и посмотрели на Юань Куня.
Яркое солнце сияло над Поднебесной. Сон закончился, и время остановилось. Юань Кунь, глаза которого по-прежнему скрывала черная ткань, повернулся лицом в сторону выходы из зала. Демоническое сердце Чи Ю, кровь божественного демона, его небесная и земная души хунь были полностью очищены.