Страница 501 из 612
Корабельная качка постепенно уменьшилась. Не удержавшись, Чэнь Син поднял глаза и посмотрел на Сян Шу. Лицо юноши залилось краской. Хотя смелые и откровенные действия Сян Шу прошлой ночью уже напрочь перевернули все некогда усвоенные Чэнь Сином представления о приличиях, тем не менее, когда юноша увидел сейчас его тело, он все равно был поражен. Он чувствовал себя крайне неловко, но не мог найти сил отвести взгляд.
Снаружи доносился плеск волн. Большая джонка мягко качалась, толкая Чэнь Сина в объятия Сян Шу.
Сян Шу шепотом задал пару вопросов. Несмотря то что Чэнь Син очень устал, ему ни капельки не хотелось спать. Юноша кое-как попытался описать свои ощущения приемлемыми для него словами. Он даже взял руку Сян Шу и прижал ее к своему телу, показывая место, где ему приятнее всего, но потом вдруг, так и не договорив до конца, смутился, отвернулся и принялся безостановочно хохотать.
Сян Шу тоже не удержался от смеха. Раскинув руки, он улегся на кровать.
Чэнь Син и правда был невероятно смущен. Однако Сян Шу повернул голову и, глядя юноше прямо в глаза, серьезным тоном произнес:
– За всю свою жизнь, начиная с самого рождения, я действительно не был так счастлив и не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.
– О-о... п-правда? А вот мне почему-то кажется... ты все же не очень счастлив... Ты думаешь лишь о том, как бы не сделать мне больно, ты... на самом деле нет никакой необходимости так печься о моем комфорте, поэтому смело...
Сян Шу властно притянул Чэнь Сина в свои объятия и уложил его голову себе на плечо. Взяв руку юноши в свою, он внимательно оглядел ее, после чего поднял взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.
– Раз так, я, пожалуй, не стану обращать внимание на то, хочется тебе или нет, – равнодушным тоном промолвил Сян Шу.
– Только не сейчас! – моментально запротестовал Чэнь Син. – Я же умру! Дай хоть немного отдохнуть!
* * *
Прошло несколько суток с того дня, как царская джонка вышла в море. Погода прояснилась, и по ночам зимнее небо усыпали звезды, от которых на поверхности никогда не замерзающей необъятной водной глади образовывался бескрайний узор из созвездий. Время от времени Сян Шу покидал каюту, дабы свериться с компасом и дать распоряжения относительно курса корабля. Согласно указаниям Чунмина, чтобы найти того, кого звали Юань Кунь, им надлежало следовать в направлении Южного Креста, однако было совершенно не ясно, как далеко лежал остров, где обосновался этот яогуай, и сколько до него нужно плыть.
Все дни морского плавания, от рассвета до заката, протекали в бездействии – заняться было решительно нечем. Сян Шу покидал каюту лишь ради кратких ежедневных совещаний с воинами Дунъина, а после сразу же возвращался обратно к Чэнь Сину. У юноши забрали всю одежду, и без какой-либо на то необходимости Сян Шу ни на шаг не отходил от него. Все время, что молодые люди находились вместе, они оставались обнажены, и поначалу Чэнь Сина очень смущало, что Сян Шу в любой момент, если только они не спали, готов был предаваться любви с ним. Но даже когда юноша уже не мог этим заниматься, Сян Шу все так же продолжал обнимать его и периодически целовать.
– Верни мне мои одежды, – не выдержав, взмолился Чэнь Син. – Хотя бы нижние позволь надеть.
Сян Шу, напротив, не испытывал ни малейшего стеснения. Он остановился у окна, налил воды, затем повернулся к Чэнь Сину и промолвил:
– После обмена поклонами в темном шатре, у молодоженов на три месяца забирают одежду. Почему бы тебе заранее не подготовиться к этому?
Чэнь Син был неимоверно рад появившейся у него возможность сколько угодно беззастенчиво любоваться Сян Шу. Однако хождение без одежды делало их ничем не отличимыми от диких животных и действительно шло в разрез с его привычками.
– Дай мне воды, – попросил юноша.
Изначально Чэнь Сину казалось, будто его тело не вынесет столь изнуряющей нагрузки. Однако потом юноша обнаружил, что всякий раз после занятий этим с Сян Шу он, вопреки ожиданиям, чувствует себя не таким уж и уставшим.
Столько всего... Чэнь Син уже и не знал, как описать, что он чувствовал в эти дни, которые с утра до ночи и с ночи до утра неотрывно проводил с Сян Шу, окруженный его ласками и любовью. Ему казалось, будто весь огромный, необъятным мир остался где-то далеко, а здесь есть только они вдвоем, не желающие ни на миг разлучаться и мечтающие лишь о том, чтобы во веки вечные неотлучно быть вместе.
Чэнь Син наконец понял, почему некоторые люди, будучи влюблены, клянутся любить друг друга вечно, покуда горы стоят и моря не иссохнут, и обещают быть вместе не только в этой, но и во всех последующих жизнях. Безбрежное море и горные пики Иньшань были тому свидетелями: ни в следующей жизни, ни в той, что придет после нее, никогда, сколько бы раз юноша ни перерождался, он будет не в силах расстаться с Сян Шу.
– Слышат ли нас горы Иньшань? – спросил Чэнь Син, обнимая Сян Шу. Постепенно он, наконец, привык к их близости.
Занимался утренний рассвет, солнце поднималось над водой. Чэнь Син склонил голову и поцеловал Сян Шу в губы.
– Слышат, – ответил тот.
– И безбрежное море тоже знает, – уже утвердительно промолвил Чэнь Син.
– Знает, – согласился Сян Шу. – Я никогда не расстанусь с тобой.
* * *
Морской ветер гнал корабль вперед. В голубом небе плыли белые облака. Звучали клятвы в вечной любви. Царская джонка находилась в море уже почти три месяца. Зима закончилась. То тут, то там сверкали спинами выпрыгивающие из воды рыбы. Северный ветер сменился юго-восточным. Наступила весна.
– Ветер утихнет, и растают снега, – Сян Шу коснулся губами пальцев Чэнь Сина, а после, глядя ему в глаза, продолжил: – Где ты, там и есть мое ласки и нежности царство.
Море было таким же, как и в их прошлое плавание. Временами, когда волнение усиливалось, набегающие один за одним валы толкали большую джонку, заставляя молодых людей теснее прижиматься друг к другу. Но затем ветер и волны стихали, и тогда гладкую, как зеркало, водную поверхность покрывал яркий узор из мириад отражающихся в ней звезд. В одну из таких тихих ночей Чэнь Син наконец понял смысл некогда сказанных Сян Шу слов: «Я заберу тебя отсюда»[2].
Покинуть Центральные равнины и отправиться на запад по Великому шелковому пути, уйти далеко-далеко, туда, где их никто не знает, в другой мир, где не будет ни возложенного на них долга, ни боли, ни скорби, а будут лишь они вдвоем. Уйти в какое-нибудь место, вроде этой одинокой джонки, затерянной на безлюдных морских просторах, подальше от суеты, туда, где никто не сможет их потревожить.
Мы словно на самом краю мира, – думал Чэнь Син, лежа на кровати и глядя на расположившегося подле него Сян Шу.
Сян Шу уже спал. Чэнь Син собрался было переместить его руку и положить ее себе под голову, но внезапно понял, что что-то не так.
«Сны – это реальность... Сны – это будущее»
Ночь была очень тихой... Необычайно тихой. Без единого ветерка. И без единого звука разговора, который долетал бы снаружи.
Чэнь Син распахнул окно каюты и выглянул наружу. Тишина. Ночное небо сливалось с неотличимым от него по цвету ночным морем, посреди которого застыла царская джонка и в котором отражалась мерцающая Серебряная Река.
– Сян Шу, – Чэнь Син потряс мужчину, надеясь разбудить, – корабль остановился.
Сян Шу не шевельнулся. Он как спал, так и продолжил спать, из-за чего Чэнь Син сразу же понял, что происходит нечто действительно странное. Обычно Сян Шу даже во сне сохранял бдительность и чуть что, моментально просыпался. Почему же сейчас он так крепко спит?