Страница 483 из 612
Том 5. Сияющий подобно свету дня. Глава 116. Желание
«Прекрасно, наконец хоть кто-то разумный нашелся. А то со всей этой бесконечной Чэнь Синовой болтовней разве у нас будет время одолеть Чи Ю?» (рулейт)
С наступлением вечера Праздника конца осени кочевники всех племен собрались у подножия гор в ожидании, когда «рабы-ковщики» жужани любезно пригласят великого шаньюя зажечь чистый огонь[1], переплавляющий и формирующий мир, что ознаменовало бы кульминацию сегодняшнего дня. Согласно преданиям, данный обычай зародился несколько сотен лет назад, во времена империи Хань, когда жужани были рабами-ковщиками под властью хунну. Неугасимый огонь, подобный драконьему пламени, символизировал горнило мироздания.
А еще он символизировал Древний Союз Чилэ, соединяющий все многочисленные племена вместе будто в огромном плавильном котле.
– Почему в прошлый раз эта церемония не проводилась? – спросил Чэнь Син.
Сян Шу посмотрел на Чэнь Сина, но ничего не ответил. Его глаза под прекрасными бровями сияли в вечерней темноте. Юноша был озадачен.
Чэ Лофэн с зажженным факелом вышел вперед и почтительно поклонился Сян Шу.
Чуть в стороне ждали телесцы с гуцинем и цянской флейтой в руках.
Подошли старейшины всех шестнадцати племен. Стоя перед ними, Сян Шу принял у Чэ Лофэна факел и поднес его к драконьему хвосту.
Вспыхнувшее пламя побежало по телу извивающегося исполинского дракона и постепенно охватило всего его целиком. Более ста тысяч жителей Чилэчуаня, подняв головы, смотрели на это завораживающее зрелище.
– Все степи между четырьмя морями – это земли великого шаньюя, и все люди под Небом – это люди великого шаньюя.
– Мы славим имя Шулюй Куна, владыки за Великой стеной и первого воина Поднебесной.
– Пусть Древний Союз Чилэ стоит вечно, травы́ и воды́ пребудет в изобилии, а тысячам поколений народа Чилэчуаня пусть неизменно сопутствует счастье и долголетие.
Представители шестнадцати кочевых племен, стоящих каждое отдельной группой, склонили головы и все вместе проговорили это, каждый на своем языке, после чего благоговейно опустились на колени и поклонились Сян Шу до земли. Тут же вслед за этим все люди по всему Чилэчуаню, начиная от подножия гор, где находился огненный дракон, стали на колени.
– Тебе нет нужды становиться на колени, – прошептал Чэнь Сину Сян Шу.
Чунмин и Лу Ин заранее отошли подальше, тогда как Сяо Шань подбежал к старейшине хунну, остановился позади него и тоже подобно всем преклонил колено.
Ши Мокунь подошел к Сян Шу. Хатун акеле принесла золотой поднос и встала, держа его обеими руками между ними двумя.
– Сегодня именуемый Шулюй Куном, и горы Иньшань тому свидетели, отрекается от своего титула и передает его Ши Мокуню, – громко объявил Сян Шу. – Вы обязаны принять Ши Мокуня как вашего нового великого шаньюя, и клятва Древнего Союза не должна быть нарушена.
Только сейчас Чэнь Син в конце концов понял, почему Мужун Чун и принцесса Цинхэ решили отправиться за тридевять земель в Чилэчуань на Праздник конца осени.
Первым Сян Шу снял с себя венец из перьев и положил его на золотой поднос, затем отцепил печать и снял с руки перстни, после чего взглянул на Чэнь Сина – юноша тотчас стянул с пальца перстень и тоже положил его на золотой поднос.
– Почтительно повинуюсь сему приказу, – негромко промолвил Ши Мокунь, потом надел на себя венец из перьев и перстни, повесил на пояс печать и вернулся к остальным теле.
Наконец Сян Шу повернулся лицом к Чэнь Сину, и их взгляды встретились.
– Повтори это еще раз, – промолвил Сян Шу. – Теперь ты можешь это сказать.
– Ска... сказать что? – хотя Чэнь Син уже по прошлому разу знал, что Сян Шу откажется от титула великого шаньюя, сейчас он все равно испытал невыразимый шок. Эта церемония отречения настолько взволновала и потрясла его, что он никак не мог собраться с мыслями.
– Пятнадцатого числа второго месяца, – напомнил ему Сян Шу, – по дороге на север в Чанъань, у костра ты сказал кое-что и сам же уже напрочь забыл об этом.
– Ты... – Чэнь Син моментально все вспомнил. – Не мог бы ты стать моим божественным воином-защитником?
– Могу, – ответил Сян Шу, – и даю тебе свое согласие.
С этими словами Сян Шу махнул рукой стоявшему поблизости воину и тот подал ему цянскую флейту.
– Но с одним условием, – добавил он, принимая инструмент.
Чэнь Син остолбенело уставился на Сян Шу. Свет огня озарял их обращенные друг к другу лица.
– Сыграй для моей родины и моих соплеменников, – пояснил Сян Шу. – Пусть они получат это взамен того, что этим вечером в Праздник конца осени ты забираешь у них их великого шаньюя.
После этих слов Чэнь Син взял гуцинь, сел, скрестив ноги, и положил инструмент себе на колени. Сян Шу попробовал звук, и они вдвоем заиграли древнюю мелодию.
Сполохи яркого пламени, охватившего все тело длинного дракона, освещали Чилэчуань. Неисчислимое множество цянских флейт простых кочевников подхватили эту мелодию, и их будоражащие душу переливы наполнили собой долгую ночь.
– Мелодия Фушэн, – промолвил Лу Ин, – как же давно я ее не слышал.
Чунмин и Лу Ин стояли позади огненного дракона, и языки бушующего пламени отражались в их глазах.
– Какие планы? – спросил Чунмин.
Древняя мелодия начала постепенно стихать.
– Пора идти, – ответил Лу Ин.
– Ты должен помочь гувану уладить этот вопрос, – сказал Чунмин.
Лу Ин улыбнулся и поинтересовался у Чунмина:
– А дальше что? Отправишься в Шиваньдашаньские горы[2] и вновь созовешь яогуаев?
– Разве гуван настолько беспомощный? – с язвительной усмешкой промолвил Чунмин. – Я просто хочу найти своих разбросанных по миру братьев, не более того.
Когда мелодия Фушэн смолкла, Сян Шу взял Чэнь Сина за руку и повел за собой. Вместе с Сяо Шанем они обогнули огненного дракона и позади него обнаружили Чунмина и Лу Ина. Те двое прервали свою беседу и воззрились на вновь подошедших.
– Давайте поговорим. Я много что хочу сказать, – промолвил Сян Шу. – С тех пор, как мы снова встретились, я так пока и не удосужился поблагодарить вас.
Лу Ин, который с первого взгляда понял, что Сян Шу все вспомнил, лукаво улыбнулся Чэнь Сину.
У тебя определенно еще на Кароше был способ помочь Сян Шу вернуть вспоминания, – подумал Чэнь Син, – но тебе во что бы то ни стало понадобилось дождаться, когда мы вернемся, и потому ты прибег к такой уловке. Великий яогуай действительно хитер.
– Нет нужды благодарить, – холодно ответил Чунмин. – Ты пожертвовал собой, вернул в мир духовную энергию и спас гувану жизнь. Гуван же заново отлил твое тело. Мы в расчете.
– Не нужно благодарностей, – промолвил Лу Ин. – Вы исполнили долг, возложенный на вас судьбой, и, не жалея, отдали свои жизни ради Поднебесной. Что же до сделанного мною, то для нас, яогуаев, это такой пустяк, стоит ли вообще говорить о нем?
Сказанное было сущей правдой, поэтому Сян Шу кивнул и оставил излишнюю вежливость.
– Относительно прошлого мне пока еще не до конца все ясно, – тихо проговорил он. – Если вы не спешите, могли бы мы завтра это обсудить?
– Жизнь подобна утренней росе, а время быстротечно, – с улыбкой ответил Лу Ин. – Раз есть возможность поговорить сейчас, то почему бы божественному воину-защитнику ею не воспользоваться?
Когда Чэнь Син услышал это, то понял, что Лу Ин, похоже, уже принял решение уйти завтра. Чунмин с Лу Ином – великие яогуаи, давным-давно живущие на этом свете, особенно Лу Ин, чей возраст даже представить невозможно. С его знаниями не сравнятся никакие древние свитки и фолианты. Чтобы победить Чию, им во многом потребуется его помощь, так что столь удачно подвернувшуюся возможность никак нельзя было упускать.