Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 481 из 612

Чжуинь открывает глаза – наступает день, закрывает глаза – наступает ночь. Когда Чжуинь пал с неба, тысячи звезд рассыпались в пыль и ливнем обрушились на землю. Белый Олень тогда дремал. Одномоментно превратившись в человека, он с недоумением поднял глаза к изменившемуся небу. Казалось, будто не стало ни дней, ни ночей, ни звезд. Однако через какое-то время небеса и земля постепенно вернулись к своему прежнему, изначальному состоянию.

В тот день Лу Ин, одетый в белое, с босыми ногами, подняв голову, пытался нарвать молодых листьев с дерева, когда некто, высокий и величественный, неторопливо вошел в лес.

Сяо Кунь, одетый в звериные шкуры, не отводил глаз от Лу Ина. Находясь в своей человеческой форме, Лу Ин сразу насторожился и обернулся. Встретившись взглядом с незнакомцем, он тут же приготовился в любой момент бежать.

Увидев Тоба Яня, вошедшего вчера вечером в лес, Лу Ин невольно вспомнил те события из прошлого тысячелетней давности.

Когда Сяо Шань с Лу Ином съехали к подножию горы, внизу их встретили порывы сильного ветра.

Сяо Шань: "Еще раз?"

– Хорошо, – улыбнулся Лу Ин, опять обернулся оленем и полетел вместе с Сяо Шанем вверх по склону

В этот момент сила яогуая, дремавшая в Сяо Шане, неожиданно вырвалась наружу. Снова раздался волчий вой, на этот раз разнесшийся гулким эхом далеко по горам.

Лу Ин встал на щит, и они с Сяо Шанем заскользили вниз по крутому склону.

"Тебе это нравится? Могу отдать его тебе. Это тебе"

Улыбающееся лицо Тоба Яня, снимающего кольцо и протягивающего его Лу Ину, постепенно начало размываться.

На грани света и тени время, казалось, снова вернулось на множество веков назад. Сизый Волк принес сверкающую жемчужину, положил ее перед Лу Ином и носом подтолкнул к нему поближе.

Золотое кольцо медленно вращалось внутри жемчужины Динхай, излучая невыразимо прекрасное сияние, которое было присуще только самому времени.

– Это тебе, – прозвучал низкий голос Сизого Волка, в его зеленых глазах трепетала нежность. – Я нашел ее в одном из дальних отрогов Кароши.

– Сяо Шань! – крикнул Лу Ин.

– Чего?! – обернулся к нему Сяо Шань.

– Ты вырос! И это замечательно!

Они во второй раз спустились к подножию горы. Сяо Шань немного помедлил, казалось, что он всматривался в силу яо внутри себя, пытаясь найти последнюю мысль, оставленную Сизым Волком. Наконец он спросил:

– Еще поедем?

Лу Ин снова переменил обличье, Сяо Шань сел на Белого Оленя, и они опять понеслись наверх.

Ветер свистел у них в ушах. Розовеющее закатом небо простиралось от одного края горизонта до другого, и мириады грез нисходили на землю, не дожидаясь, пока Поднебесную окутает ночь.

Внутри этого прекрасного царства сновидений появился Сяо Кунь, его черные одеяния развевались по ветру. Сяо Кунь ступил на щит и с улыбкой обернулся к Лу Ину, стоявшему за его спиной.

– Пусть эти горы станут свидетелями, – сказал Лу Ин.

– Я и есть эти горы, – ответил Сяо Кунь. – Я буду ждать тебя после твоего перерождения.

Затем он исчез. На его месте перед Лу Ином, как и прежде, стоял все тот же маленький Сяо Шань.

Сяо Шань: "?"

Лу Ин погладил мальчика по голове.

– Солнце садится. Уже пора зажигать огни. Давай пойдем и присоединимся к веселью? Тебе же всегда нравились человеческие поселения.

– Хорошо, – послушно ответил Сяо Шань, забросил щит за спину и, взяв Лу Ина за руку, повел его по снежному полю к горному склону. Хотя мальчик был еще невысок, но осанка его уже была осанкой взрослого человека.

***

Под древним древом племени теле Сян Шу и Чэнь Син, с головы до ног залепленные снегом, не могли отвести изумленных глаз друг от друга.

Сян Шу по-прежнему был в парадном одеянии великого шаньюя, он сидел, прислонившись спиной к дереву и вытянув в снегу длинные ноги. Так же, как любой юноша, только что признавшийся своему возлюбленному, он чувствовал себя немного растерянным. По сути он даже понятия не имел, что станет делать дальше, не говоря уже о том, чтобы как следует все обдумать. Он все еще был охвачен благоговейным трепетом – никогда раньше он не задумывался, что однажды в его жизни настанет такой волнительный день.

Чэнь Син вспомнил сцену из далекого-далекого прошлого, когда тоже смотрел на Сян Шу. Тогда кочевник, одетый в железную броню, с мечом за спиной, отчаянно несся в одиночку на лошади через заснеженные ущелья и склоны Иньшаньских гор, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности, лишь бы только успеть спасти Чэнь Сина. "Чем больше смотрю на него, тем больше люблю и тем больше волнуюсь за него."  Чэнь Син еще сильнее прижался к плечу Сян Шу и потянулся, чтобы поцеловать его.

Но неожиданно Сян Шу приложил палец к его лбу.

– Постой-ка! – заявил кочевник. – Я вспомнил! Почемы ты мне раньше не сказал? Вы все...

Чэнь Син отодвинул палец Сян Шу и снова поцеловал его в щеку. Сян Шу все еще пребывал в замешательстве. Связав последовательно события из прошлого, он совсем растерялся – что же ему теперь нужно делать в первую очередь?

– Наконец-то ты вспомнил, – сказал Чэнь Син. – Ты хоть представляешь, как сильно я волновался, ожидая этого?

– Гуван... Я... Неудивительно, что всю дорогу вы только и делали, что потешались надо мной.

– Скажи мне, когда я хоть раз посмеялся над тобой? – Чэнь Син, откровенно говоря, ничего не понимал. – Даже когда ты в одиночку побежал сражаться с Чи Ю, я ни разу не попрекнул тебя этим!

– Я сделал это, чтобы спасти тебя, – Сян Шу поднялся на ноги и потянул Чэнь Сина за руку, а затем, нахмурившись, продолжил: – А ты? На себя посмотри, почему ты скрывал все от меня?

– Замечательно! Теперь когда ты все вспомнил, решил свести старые счеты? А ты разве ничего от меня не утаил?

– Когда это я такое делал? Скажи мне, что же я от тебя скрывал?

Чэнь Син хотел было заявить "Ты много чего сделал, пока я спал!", но немного подумав, решил, что это будет неправильно. В конце концов, он был без сознания, так что у Сян Шу просто не было возможности рассказать, даже если бы тот и захотел. Чтобы не впасть в бессмыслицу, Чэнь Син попытался припомнить случаи, когда Сян Шу действительно что-то скрыл от него, тогда он мог бы ответить мощным ударом. Вот только так сразу на ум не приходило ничего из того, в чем Сян Шу можно было бы упрекнуть. В конце концов Чэнь Син смог вспомнить только одно.

– Ты, совершенно очевидно, умеешь играть на цине, – возмущенно бросил обвинение юноша. – А мне говорил, что не умеешь.

Сян Шу: ".................................."

– Правда ведь, да? Если ты солгал мне даже в такой малости, о скольком же ты умолчал?! Что еще ты от меня скрываешь? Говори!

Сян Шу просто дара речи лишился. Чэнь Син смотрел в его прекрасное лицо, и сердце юноши полнилось одновременно любовью и ненавистью. Стиснув зубы, он думал только об одном: "Быстрее целуй меня! Мы только что целовались, но совсем недолго, этого совершенно недостаточно! Подойди и поцелуй, хватить болтать!"

Глядя на Чэнь Сина, Сян Шу почувствовал, как его губы начинают гореть. Сам того не осознавая, он провел языком по нижней губе. От этого движения у Чэнь Сина закружилась голова. Он сам поцеловал Сян Шу уже несколько раз, а Сян Шу его – только один-единственный разочек! Так больше не может продолжаться! Иначе это будет выглядеть, что ему больше всех надо!

– Нечего сказать? Тогда я ухожу! – в гневе бросил Чэнь Син и сделал несколько шагов прочь, не забыв при этом оглянуться на Сян Шу.

– Я сказал, что ухожу! – подчеркнуто повторил Чэнь Син.

Сян Шу опомнился и бросился вслед за ним. На самом деле Чэнь Син отчаянно умолял дать ему возможность отступить. Если бы Сян Шу хоть немножко начал уговаривать его, конечно, Чэнь Син тут же ухватился бы за этот шанс и помирился. Но что уж тут поделать, разум Сян Шу все еще пребывал в смятении, а душа – в невыразимом трепете. Он был ошеломлен всеми этими неожиданными событиями до такой степени, что не мог ни единого слова вымолвить. Он просто последовал за Чэнь Сином и через несколько широких шагов нагнал его.