Страница 477 из 612
Чэнь Син выбрался с арены и чуть поодаль увидел Сян Шу с Чэ Лофэном. Те стояли в стороне и разговаривали. Чэ Лофэн взглянул на юношу, затем слегка поднял голову и пристально уставился Сян Шу прямо в глаза.
Настроение Чэнь Сина вмиг испортилось. Он двинулся в сторону Чэ Лофэна, однако Сян Шу, даже не посмотрев на юношу, вскинул руку и выставил ее ладонью к нему: мол, остановись. Затем он указал пальцем на землю, как бы говоря: стой там и не подходи.
Чэ Лофэн и Сян Шу долго просто молчали. Наконец Сян Шу поднял руку, положил ее Чэ Лофэну на плечо и похлопал. Тот в итоге кивнул, закрыл глаза, повернулся и ушел.
Только после этого Сян Шу подошел к Чэнь Сину.
— Что он сказал? – поинтересовался юноша.
— Неважно, – рассеянно ответил Сян Шу. Во взгляде его читалось что-то странное, но что именно, сказать было сложно.
Чэнь Сину снова стало немного уныло и тоскливо. Поднялся ветер, расправил над их головами многочисленные чилэчуаньские флаги, и, казалось, что вышитые на них священные животные, будто живые, пустились по небосводу в бег.
Чэнь Син развернулся и пошел прочь от арены.
— Великий шаньюй, – на ходу спросил он, – куда теперь пойдем?
— Не знаю, – ответил Сян Шу.
Атмосфера между ними вдруг стала какой-то странной. Никто ничего не говорил. Чэнь Син просто медленно брел в направлении виднеющихся впереди гор. Проходя мимо торжища, устроенного людьми из племени гаоцзюй, юноша увидел щит.
— Пойдем покатаемся? – остановившись, предложил он Сян Шу.
Мужчина долго молчал, но потом все-таки ответил:
— Нет.
Не такое Чэнь Син надеялся услышать.
— О-о, – юноша изо всех сил пытался сохранять спокойствие, – ты сердишься?
— Что было на кону? – спросил Сян Шу.
— Разве Чэ Лофэн не сказал тебе? – Чэнь Син попытался выдавить из себя улыбку. Судя по выражению лица Сян Шу, тот его уже явно спрашивал.
Сян Шу развернулся и пошел прочь. Покинув Чилэчуань, он направился к западному гребню гор Иньшань и за всю дорогу не произнес ни слова.
— М-мы это просто в шутку, – попытался оправдаться Чэнь Син, – не принимай близко к сердцу.
Сян Шу продолжал молчать. От ходьбы по снегу его воинские сапоги припорошило белым. Чэнь Син, тяжело дыша, следовал за ним – после состязания дыхание юноши до сих пор окончательно не восстановилось.
Так, идя друг за другом, они достигли середины западного склона гор Иньшань. Чэнь Син хотел заговорить, но не решался, ибо понимал, что действительно заигрался и перешел черту. Он чувствовал, что надо извиниться, но не знал, как и что сказать. Сян Шу же, остановившись посреди склона, просто смотрел вдаль – вся панорама Праздника конца осени в Чилэчуане была видна отсюда как на ладони.
— Неужели никто тебя не предупредил, – серьезном тоном произнес Сян Шу, – что если твой возлюбленный из людей теле и ты хотел бы пойти с ним кататься, тебе следует терпеливо ждать, когда он сам первым протянет тебе руку?
С этими словами, Сян Шу протянул юноше свою большую ладонь.
У Чэнь Сина голова вмиг пошла кругом, и он в растерянности уставился на руку Сян Шу. Глаза его покраснели. Затем, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, юноша поднял голову, посмотрел Сян Шу прямо в глаза и, наконец, медленно вложил свою ладонь в его.
— Но... у нас нет щита, – в голове Чэнь Сина царил полнейший хаос, и он сам не мог понять, отчего ему вдруг на ум пришла эта совершенно не относящаяся к делу дурацкая мысль.
— Сердечный Свет! – скомандовал Сян Шу, притягивая Чэнь Сина в свои объятия. Вмиг ярко вспыхнул Сердечный Свет. Полы отделанного золотом воинского одеяния затрепетали на ветру. Крепко прижимая к себе юношу, Сян Шу вместе с ним спрыгнул со скального уступа вниз. Не успели они оторваться от земли, как золотое сияние под их ногами собралось в перевернутый щит. Они опустились на него и покатились к Чилэчуаню.
Чэнь Син сразу же громко закричал, повернулся, обхватил Сян Шу руками и уткнулся лицом ему в плечо.
Откуда ни возьмись появилось золотое сияние. Достигнув подножия, Сян Шу с Чэнь Сином развернулись. Сердечный Свет вспыхнул пуще прежнего. Не сходя со щита, они миновали Чилэчуань и заскользили по западному склону укрытого снегом нескончаемого горного хребта обратно вверх, к вершине.
— Постой... А-а-а-а! – закричал Чэнь Син.
Была самая середина дня. Солнце сверкало вовсю. Сян Шу стоял на щите и обнимал стоящего перед ним Чэнь Сина за талию. Сделав поворот, они закатились на вершину сточжанового[1] пика.
— Второй раз. Спускаемся? – серьезно спросил Сян Шу, затем опустил голову и, развернув Чэнь Сина лицом к себе, посмотрел ему прямо в глаза.
— Конечно! – кивнув, ответил юноша.
— Ты согласен, – все тем же серьезным тоном констатировал Сян Шу, после чего развернулся боком.
— Я согласен, – подтвердил Чэнь Син. – Но погоди! Хочу тебе кое-что сказать... А-а-а-а-а...
Сян Шу крепче прижал к себе Чэнь Сина. Стоя на щите на самом краю вершины гор Иньшань, он накренил его вниз, и они без всякого разгона стремительно заскользили по укрытому снегом склону. Чэнь Син крепко-крепко обхватил Сян Шу, положив голову ему на плечо. Полы их воинских одеяний бешено трепетали и хлопали на неистовом ветру.
— Смотришь? – спросил Сян Шу, произнеся одно единственное слово.
Чэнь Син поднял голову с плеча Сян Шу и был потрясен открывшимся ему видом.
Не покидая щита, Сян Шу скатился с одной вершины и тотчас поднялся на другую.
Пелена облаков плавно расступилась, явив взору безбрежное ясное небо и тянущуюся подобно дракону горную цепь Иньшань. С высоты мир внизу казался огромным живописным полотном, простирающимся на десятки тысяч ли вдаль. Стая птиц пронеслась над землей. Туманная дымка полностью рассеялась. В этот самый миг они принадлежали только друг другу.
Сян Шу отпустил Чэнь Сина, и они ненадолго разомкнули свои объятия. Из покрасневших глаз юноши помимо его воли хлынули слезы, и он, словно беспомощный ребенок, принялся утирать их рукавом.
— Теперь твоя очередь, – обращаясь к Чэнь Сину, сказал Сян Шу. – Говори скорее, или великий шаньюй бросит тебя тут на горе, и ты уже никогда не вернешься в Чилэчуань.
Чэнь Син метнулся к Сян Шу и, встав на край щита, обхватил его за талию. Сян Шу моментально обнял юношу в ответ.
— Пусть горные пики Иньшань будут свидетелями! – со слезами на глазах прокричал Чэнь Син.
— Пусть горные пики Иньшань будут свидетелями! – высоко подняв голову, с улыбкой прокричал Сян Шу, затем развернулся вместе с Чэнь Сином, и они устремились вперед сквозь кружащие в воздухе снежные хлопья, через вздымающиеся и опускающиеся волны жизни прошлой и жизни нынешней. Мимо мелькал горный лес, а внизу, под ними, проносились скалы да утесы.
Все перипетии бренной, переменчивой жизни подобны горам, а мгновения времени подобны морям.
Пусть горы и моря разделяют с любимым, эти горы и моря можно сравнять.
Шумный, многоголосый мир плавно отдалился, и впереди возникло древнее дерево в серебристом наряде, сплошь увешанное красными шелковыми помолвочными лентами.
Под деревом к Сян Шу снова вернулось его черное как смоль одеяние вождя. Он упал в сугроб, а Чэнь Син распластался на нем. Головы обоих были усыпаны снегом.
Сян Шу неотрывно смотрел на Чэнь Сина, и постепенно его взгляд переместился с глаз на губы юноши.
— Я... почему у меня постоянно всплывает в памяти... – на лице Сян Шу появилось замешательство.
— Тсс, ничего не говори, – еле слышно прошептал Чэнь Син, потом, обняв Сян Шу за шею, прижал его к заснеженной земле, наклонил голову и поцеловал.
Их горячие губы соприкоснулись. Сян Шу широко распахнул глаза, а Чэнь Син, наоборот, закрыл. Все мысли разом покинули его. И как только он поцеловал Сян Шу, от того места на его губах, которого некогда коснулся Лу Ин, начало разливаться приятное тепло.