Страница 460 из 612
– Может, поговорим об этом, когда вернемся? – предложил Чэнь Син. – Первым делом отправимся в Каракорум, да? Дорога займет несколько дней. Хотя погоди, Лу Ин! Я тут... вспомнил об одном месте.
Чэнь Син подумал о том, чему до сих пор не придавал особого значения. Сейчас же, как знать, вдруг это поможет хотя бы частично развеять подозрения Сян Шу!
– Сян Шу, я хочу кое-куда с тобой съездить. Как знать... может, это развеет некоторые мои... и твои сомнения.
На его удачу, Лу Ин и Чунмин тоже были здесь, так что более подходящего момента и подобрать было нельзя.
Какое-то время Сян Шу и Чэнь Син молча смотрели друг на друга, а затем повернулись к Чэ Лофэну. Взгляд у того был несколько испуганный. Сян Шу кивнул.
– Аньда, – сказал он, подходя к Чэ Лофэну с намерением похлопать его по плечу или, возможно, проверить, не ранен ли он. Однако Чэ Лофэн вдруг испугался Сян Шу и непроизвольно отступил чуть-чуть, буквально на полшага, назад. Это крошечное движение не укрылось от внимания Сян Шу, поэтому он не стал дотрагиваться до него, а лишь озвучил свои распоряжения:
– Поезжай обратно прямо сейчас и передай Ши Мокуню, что враг уничтожен и можно выдвигаться обратно в Чилэчуань.
Чэ Лофэн кивнул, вскочил на лошадь и ускакал.
– Доверюсь тебе, – промолвил Сян Шу, обращаясь к Чэнь Сину. – Говори, куда ехать.
– Сначала я должен посвятить тебя в истоки происходящего, – сказал Чэнь Син после непродолжительного колебания. – Сян Шу, в тебе есть сила, оставленная божественным драконом Чжуинем. В глубокой древности, после того как божественный дракон пал, он превратился в горы Кароши.
Все подняли головы и посмотрели на Карошу, вновь скрывшуюся за тучами и туманом. Сквозь плотные облака пробивался солнечный свет, и в его рассеянном золотом сиянии эти горы на краю мира казались похожими на сказочное царство бессмертных.
Кароша (кадр из дунхуа)
– Я и Сизый Волк Сяо Кунь принадлежим к племени яогуаев северных земель, – объяснил Лу Ин. – В глубокой древности, после своего падения, господин Чжуинь разделил надвое остатки своей драконьей силы и передал ее нам. С тех самых пор Сизый Волк и Белый Олень охраняют Карошу, место упокоения божественного дракона. Когда Чжуинь открывал глаза, наступал день, а когда закрывал – наступала ночь, поэтому Сизый Волк стал хранителем дня, а Белый Олень – хранителем ночи.
Позднее Ши Хай отравил меня кровью божественного демона, и она разъела мою плоть. Преображение Сизого Волка не было завершено. Возможно, это из-за той капли драконьей силы, что оставалась в нем и продолжала отчаянно защищать его душу. А может, все из-за его непроходимого упрямства и навязчивого желания отыскать силу дракона, чтобы я мог исцелиться. Как бы то ни было, поскольку в тебе заключена та же сила дракона, что и в нас, ты стал его добычей. Прости, что причинили тебе лишние хлопоты и беспокойство.
– Ладно, это я знаю. Однако моя мать – Сян Юйянь, – возразил Сян Шу, – а мой отец – Шулюй Вэнь. Они оба – обычные люди, так откуда во мне могла взяться сила дракона?
При этих словах Чунмин усмехнулся и отошел в сторонку. Посмотрим, как ты это объяснишь, – читалось на его лице.
– Твоя матушка не была обычным человеком, – ответил Чэнь Син. – Она тоже была божественным воином-защитником.
Сян Шу на мгновение потерял дар речи.
– Она никогда не говорила тебе об этом, так ведь? – Чэнь Син не столько спрашивал, сколько утверждал. – Полагаю, она могла забыть. Кэера украл некоторые из ее воспоминаний. Она сбежала сюда, вышла замуж за твоего отца и родила тебя.
Это еще больше сбило Сян Шу с толку.
– Но при чем здесь моя сила дракона? – спросил он.
– Да потому что ты – жемчужина Динхай, – вмешался Сяо Шань.
– Что? – опешил Сян Шу. – Что еще за жемчужина Динхай? Что я такое?
– Нет-нет, – поспешил успокоить его Чэнь Син, – это не так. Сейчас ты уже больше не жемчужина Динхай.
– Сяо Шань, – одернул мальчика Лу Ин, – не надо вносить сумятицу.
Чэнь Син подошел к старой кобыле, постоял немного в нерешительности, а потом все же отвязал поводья.
– Касательно многих деталей у меня также нет полной ясности, – сказал он, – но, может, как раз она сумеет дать нам ответ и, может, такого рода объяснение будет для тебя более понятным, чем просто слова.
Сян Шу озадаченно нахмурился. Чэнь Син похлопал кобылу по шее. Сян Шу в недоумении посмотрел на нее и спросил:
– Она?
Чэнь Син угукнул и отпустил поводья.
– Эта лошадь что, тоже умеет разговаривать? – изумился Сяо Шань.
– Нет конечно, – воскликнул опешивший Чэнь Син. – Она, по-твоему, что, похожа на духа?
Кобыла, после того как ей отвязали поводья, постояла немного в нерешительности, затем развернулась и помчалась куда-то по заснеженной равнине.
– За ней, поехали, – скомандовал Чэнь Син, после чего сел на другую лошадь и подал руку Сян Шу.
Тот, запрыгнув, уселся позади юноши, протянул руки с двух сторон от его талии и тряхнул поводьями.
Лу Ин принял облик Белого Оленя, Сяо Шань забрался ему на спину, Чунмин обратился птицей-фениксом, и они устремились к краю заснеженной равнины вслед за знающей дорогу старой кобылой.
– Моя мать – божественный воин-защитник. Убегая от Кэеры, она оказалась в землях за Великой стеной, – сказал Сян Шу сидящему перед ним Чэнь Сину. – И в результате какого-то странного стечения обстоятельств я обрел силу дракона, верно?
– Ну, можно это и так объяснить, – ответил Чэнь Син. – Впрочем, пока не задумывайся о том, откуда взялась твоя сила дракона, поскольку с этим все очень сложно. Относительно же того, что тогда произошло с твоей матушкой, у меня тоже нет полной ясности... И все-таки... Сян Шу, на этот раз твой нрав куда лучше.
Сян Шу озадаченно нахмурился, а юноша с улыбкой продолжил:
– Будь все как обычно, ты изругал бы меня, а то еще и побил, чтобы заставить все тут же тебе объяснить. Однажды ты сказал, что больше всего в своей жизни ненавидишь, когда тебя обманывают[5].
– Когда это я на тебя руку поднимал? – опешил Сян Шу. – Да, я ненавижу ложь, но я понимаю, о некоторых вещах ты предпочел умолчать, так как думал обо мне.
– Так и есть, – подавленно согласился Чэнь Син. – Я боялся, что если ты узнаешь обо всем сразу, тебе будет тяжело это вынести...
– Подобно тому, как видеть, что Чэ Лофэн боится меня, – посетовал Сян Шу.
– Ты слишком сильный, и это порой пугает людей, – только и нашелся, что сказать Чэнь Син.
– Но тебя не пугает, – тихо промолвил Сян Шу.
– Не бери в голову, – ответил Чэнь Син. – Возможно, мы скоро получим ответ, но каким бы он в итоге ни был, пообещай мне, что не станешь накручивать себя.
Снова пошел снег. Кобыла умчалась уже почти на десять ли от Кароши в направлении восточной оконечности горной гряды.
– Значит, – после долгого молчания спросил вдруг Сян Шу, – ты потому искал меня в Сянъяне, что у меня сила дракона?
– Нет, – Чэнь Син сходу опроверг предположение Сян Шу, а затем пояснил: – Вовсе нет! Когда я увидел тебя, то понятия не имел, что ты обладаешь силой дракона. Я вообще не знал, кто ты такой. И о том, что ты сын Сян Юйянь и потомок семьи Сян, я тоже не знал.
Это объяснение удовлетворило Сян Шу. Все-таки содержимое его беспорядочных воспоминаний интуитивно побуждало его верить Чэнь Сину. Получив ответ, Сян Шу снова надолго погрузился в размышления.
– Дай взглянуть на твою руку, – Чэнь Син повернул голову и задрал рукав на сжимающей поводья руке Сян Шу. Обнажив его сильную руку, юноша провел по ней пальцами от запястья до сгиба локтя. Тянувшийся вдоль предплечья и похожий на татуировку узор из символов выглядел как очень блеклый, едва заметный след от печати. И он представлял собой то же самое девятисимвольное заклинание, что было на Будун Жушане.