Страница 189 из 612
- А как быть с тем, кто утратил совесть, но затем отвернулся от зла и снова начал творить добро? - спросил другой молодой человек из семьи Се.
- Коли вы сумеете простить этого человека, - сказал Чэнь Син, - тогда, конечно, хоть море горечи и безбрежно, достаточно повернуть голову, чтобы узреть берег(17) и вновь стать человеком. Это то, что называется "общепринятым", не так ли? Именно в этом и заключается способ определения "человека" через "совесть".
Наличие совести доказывает, что перед вами человек, и вы увидите это, даже если будете смотреть издалека. Мой братец Шулюй Кун всегда ясно различал правду и неправду, поступался жизнью ради справедливости(18), никогда не убивал невинных и к тому же никогда не был врагом народа хань. Среди варваров есть те, кто в угоду переполняющей их жестокости убивают невинных, но есть также человек, чья душа объемлет весь мир, тот, кто желает спасти землю и людей. Иначе зачем еще он последовал за мной в Цзянькан? Неужели затем, чтобы терпеть ваши язвительные насмешки и оказаться в столь неудобном положении?
Вот таким окольным путем, совершив немалый крюк, Чэнь Син вновь вернулся к основной теме обсуждения. Он улыбнулся и посмотрел на Сян Шу. Тот на сей раз не стал избегать взгляда юноши, но выражение его лица было несколько неоднозначным.
Враждебность ученых по отношению Сян Шу заметно поутихла. От болтовни Чэнь Сина у них голова пошла кругом и прямо сейчас они не знали, что следовало бы сказать. Неловкое молчание длилось довольно долго, пока, наконец, хозяин дома, Се Ань, - кхэ! - не кашлянул, нарушив тишину.
- Уже довольно поздно, полагаю, - сказал он. - Почему бы нам... не продолжить нашу беседу в другой день?
- Хорошо, хорошо, - все с облегчением вздохнули. Глядя на невозмутимого Чэнь Сина, которому дайте только стол и складной веер и он, возможно, будет продолжать говорить до утра, ученые предпочли одолжить бегущего под гору осла(19). Воспользовавшись предложением хозяина попрощаться и разойтись, они один за другим направились к выходу.
Чэнь Син бросил выразительный взгляд на Се Аня, давая понять, что все закончилось вовремя. Если бы гости задержись еще ненадолго, они могли бы прийти в себя и вновь вовлечь его в бесконечные дебаты, которых он бы уже, наверное, не выдержал.
Се Ань тоже выразительно посмотрел на Чэнь Сина, приглашая последовать за собой в кабинет. Чэнь Син обернулся к Сян Шу - тот выглядел как обычно. Изначально юноша надеялся услышать от него несколько слов похвалы в свой адрес, но, увидев вдруг по-прежнему безразлично-равнодушное выражение его лица, сердито спросил:
- Ну как тебе?
- Да меня в сон потянуло от твоих разговоров, - ответил Сян Шу.
Чэнь Син опешил.
В кабинете
"Хвала небесам и земле" читалось на лице Се Аня. Он пристально посмотрел на Чэнь Сина. Оказавшись, наконец, в домашней обстановке собственного кабинета, Се Ань позволил себе расслабиться. Он снял платье и распустил пояс, отвязал и отбросил в сторону нефритовую подвеску, затем разулся, оставшись в итоге в одном легком халате. Не стесняясь присутствовавших тут же гостей, Се Ань плюхнулся на стоявшую в кабинете кушетку, схватил чайник, поднес ко рту и принялся пить прямо из него.
- Ох уж эти непринужденные беседы, - проворчал он. - Целыми днями только и делают, что ведут непринужденные беседы... кучка ничтожеств!
Чэнь Син никак на это не отреагировал. Посмотрев на него и на стоявшего рядом с ним Сян Шу, Се Ань продолжил уже более теплым тоном:
- Ну, чего застыли? Садитесь уже. Что хотите на ужин? Приказать зажарить поросенка и подать сюда?
- Это... ну... я же не доставил вам неудобства, министр Се? - выдавил из себя Чэнь Син.
- Теперь уже главный секретарь императорского секретариата(20), - страдальческим голосом произнес Се Ань. - Маленький шиди, а с тобой в самом деле не так просто справиться. Довольно, не будем больше об этом. Какова ситуация? Самое время подробно все обсудить.
- Се-дажэнь, - сказал Чэнь Син, прикрыв ладонью лоб, - ну, я еще раз хорошенько покопался в своей памяти, и, похоже, мы с Вами действительно не являемся соучениками.
Се Ань встал с кушетки и сказал:
- После того как я посетил гору Хуашань и поклонился достопочтенному Байли в качестве своего будущего наставника, я вернулся и довольно усердно готовился. Вот, смотри! Я это годами повсюду разыскивал.
С этими словами Се Ань повернулся, подошел к книжному шкафу, находившемуся в кабинете, и толкнул его, отодвигая в сторону. Шух! - шкаф отъехал, и за ним обнаружилось большое потайное пространство, заполненное полками и стойками с редкими драгоценными клинками, флаконами, сосудами пузатой формы, нефритовыми подвесками, перстнями и всеми восемнадцатью видами оружия(21). Чэнь Син чуть в обморок не упал, увидев все это.
- Что это такое? - нахмурившись, спросил Сян Шу?
- После того как я получил наставления шифу Байли, - со всей серьезностью сказал Се Ань, - я решил до конца жизни служить великому делу экзорцизма и не жалея сил и средств собирал магическое оружие.
Чэнь Син не нашелся, что сказать.
- Шиди, - Се Ань сделал ему знак, - почему бы тебе не подойти и не взглянуть на это поближе?
- Ты... дай мне время прийти в себя, - сказал Чэнь Син.
Сян Шу приблизился к одной из стоек, взял в руки алебарду-цзи и принялся ее рассматривать.
Алебарда-цзи
- Что ж ты не сказал об этом раньше?! - возмутился Чэнь Син. - Зачем нужно было приглашать стольких ученых, да к тому же устраивать непринужденную беседу за чаем, обернувшуюся для меня сплошными мучениями? Почему нельзя было сразу прийти в кабинет и как следует обо всем поговорить?
- Ты не знаешь этого, - беспомощно развел руками Се Ань, - но сейчас в Цзянькане молодежь из числа ученых стремится к блеску и льнет к силе(22). Не устрой этот недостойный тебе прием, кто бы тогда вообще узнал твое имя? Вот увидишь, пройдет всего несколько дней после сегодняшнего переполоха, и Его Величество, несомненно, пожелает дать тебе аудиенцию. Не станет ли тогда твое имя само собой известно повсюду?
- Се-дажэнь, - раздался снаружи чей-то голос, - прибыл Ван-дажэнь.
Се Ань поспешно набросил ранее снятое платье, задвинул шкаф, оправил одежды и, возвратив себе прежний благопристойный вид, позвал:
- Входите!
Посетителем оказался Ван Сичжи. Се Ань вежливо улыбнулся ему, кивнул и сказал:
- Мы тут душевно беседуем с моим маленьким шиди.
В руках у Ван Сичжи было какое-то письмо. Он улыбнулся и произнес:
- Через несколько дней будет Праздник холодной пищи(23), и тогда я хотел бы пригласить младшего братца Тяньчи вместе с уважаемым братом Се совершить прогулку на гору Наньбин(24). Написав приглашение, я подумал, что будет невежливо с моей стороны посылать кого-то доставить его, поэтому решил прийти лично, дабы еще раз поблагодарить за радушный прием и подтвердить искренность моих намерений.
- Хорошо, хорошо, - с улыбкой ответил Се Ань.
Чэнь Син поспешно проводил Ван Сичжи и закрыл за ним дверь кабинета. Се Ань же тем временем снова снял верхнее платье, сел на кушетку и спросил:
- Так на чем мы остановились?
- Ты сейчас и ты ранее на людях - словно два разных человека. Неужели не устал? - поинтересовался Сян Шу.
- Устал, - честно признался Се Ань, - но мне приходится. Все чиновники при дворе, и гражданские, и военных, только и знают, как обсуждать ветер, цветы, снег и луну(25) да наводить красоту(26). Так что я, по-твоему, должен делать?
- Неужели это так плохо? - спросил Чэнь Син.
Се Ань поднял руку и указал на север:
- Фу Цзянь собирается перейти Янцзы. Сейчас опасность угрожает каждому, ты так не думаешь?