Страница 151 из 612
В лагере теле стояла довольно тяжелая атмосфера. Когда Чэнь Син влетел к ним, собрание, казалось, принимало чрезвычайно трудное решение. Лицо Сян Шу было еще ужаснее, чем прежде.
- Что вы собираетесь предпринять? - с любопытством спросил Чэнь Син.
Заметив, что на собрании есть еда, он подсунул ее Сяо Шаню - как только мальчишка увидел съестное, он временно забыл обо всем, в том числе и о мести, и приступил к трапезе.
- В пятую ночную стражу (4) племя Теле возглавит прорыв осады, - объяснил Сян Шу. - Затем мы подсчитаем, скольким людям удастся спастись. После этого мы найдем место, где сможем поселить стариков и молодежь, и примемся за поиск Чэ Лофэна.
- Сяо Шань нашел место... - начал говорить Чэнь Син, но тут же оборвал сам себя. - Ии! Не пей! Это же вино!
Сяо Шань держал глиняный кувшин и уже выхлебал больше половины его содержимого.
Во вторую ночную стражу более двухсот тысяч жителей Чилэчуань тихо, не издавая ни звука, проходили через пещеру с тайным ходом. Сян Шу и Чэнь Син стояли у входа в пещеру, прикрывая тыл. Каждый из вождей считал количество людей из своего племени и уходил последним.
На протяжении третьей, четвертой и до самого конца пятой стражи было слышно, как кричат вороны по всему каньону. Последними в пещеру вошли теле.
- Куда мы пойдем после гор Инь? - спросил Чэнь Син. - Через перевал?
- На северо-запад, - неожиданно ответил Сян Шу, - в Каракорум.
Чэнь Син почему-то думал, что Сян Шу останется здесь, пока все люди не уйдут, затем в одиночку бросится на битву с армией живых трупов, а потом выследит Чэ Лофэна. Но кочевник не планировал делать этого.
- Идем, - Сян Шу передал Чэнь Сину опьяневшего Сяо Шаня.
Чэнь Син даже несколько удивился. Сян Шу нахмурился и глубоко вздохнул:
- Ты прав. Сейчас я должен быть со своими людьми. Я не могу снова оставить их.
Пока они шли к лошадям, Сян Шу произнес:
- Кто научил тебя этому?
- Чему? - рассеянно ответил Чэнь Син, он все еще думал о враге.
- Ты мыслишь яснее, чем я. Не действуешь необдуманно. Предпочитаешь позаботиться о людях, которые рядом с тобой.
Чэнь Син беспомощно улыбнулся - он подумал, что, скорее всего, это из-за того, что времени у него осталось всего ничего. Когда кто-то знает, что его жизнь вскоре закончится, он, естественно, будет уделять больше внимания тем проблемам, которые стоят перед ним.
Но он не произнес вслух ничего из этих своих мыслей, а вместо этого ответил:
- Я не знаю, правильно это или не правильно, но ты же видишь, что все они возлагают на тебя свои надежды. Они только что пережили нападение демонов засухи и еще не успокоились. Если мы сейчас опрометчиво нападем на этих яо, все станет только опаснее. Нам нужно немного отдышаться.
Все кони оказались розданы. Чэнь Сину, Сян Шу и Сяо Шаню досталась только одна лошадь на троих.
- Так странно, - заметил Чэнь Син. - Куда все же делась та лошадь, которую оставила твоя мать?
После возвращения с Кароши животное убежало и больше не возвращалось. Чэнь Сину постоянно казалось, что эта лошадь будто бы хотела куда-то отвести их. Но не только это изумляло его. Не менее поразительным было то, как глубоко бэи понимают человеческую природу. После того, как на землю пало магическое безмолвие, многие из яо по всему миру утратили свою способность говорить, не говоря уже о том, чтобы заниматься культивацией. Хотя об этом и не было сказано вслух, но было понятно, что в массиве Иньшань до истощения ци обитало множество демонов, и некоторые, разумеется, еще оставались здесь. Возможно, и та лошадь, и тот бэй тоже принадлежали к яо, и знают они намного больше, чем могут сказать, о том, что происходит.
Но нынешняя ситуация требовала срочных решений, времени на то, чтобы выследить животных просто не оставалось. Сян Шу вел коня, на котором ехал Чэнь Син, придерживая Сяо Шаня. Они двигались в самом хвосте большой армии. Шестнадцать племен ху знали, что это их последний шанс выжить, и прибавили шагу. Лошади и повозки были отданы старикам, слабым женщинам и детям. Вот так, за один день они дошли до Шарусгола.
А через три дня уже добрались до Лунчэна. Чэнь Син был очень измучен этой дорогой. Больше двухсот тысяч человек хлынули на улицы Каракорума, и жизнь снова забурлила в этом заброшенном древнем городе. Первым делом Сян Шу занялся обороной - отправил все кланы на патрулирование улиц, укрепил городские стены, выставил вдоль стен еще больше дозорных и распорядился зажечь факелы. Город Драконов превратился в огромную военную крепость.
Охотники разбрелись по всей равнине - они одновременно вели разведку и охотились, пытаясь создать запас провианта для пришедших из Чилэчуань. Все это время Сян Шу говорил очень мало, и это заставляло Чэнь Сина немного переживать. Тем более, что в самый первый день их прибытия в Лунчэне случился небольшой казус.
Волки, пришедшие с кочевниками, расположились под стенами Каракорума, вызвав среди мирного населения небольшую панику. По пути Чэнь Син объяснял спутникам, что эти звери - стражи хунну, и таким образом успокаивал остальные кланы. Но 22-го числа двенадцатого лунного месяца волки, один за другим, начали выть.
Чэнь Син последовал за Сяо Шанем на городскую стену. Ребенок, взобравшись на стену, сел на корточки и несколько раз что-то крикнул вниз.
Сян Шу тоже подошел к ним и наблюдал за тем, как Белогривый вышел вперед из стаи. Волк посмотрел на Сяо Шаня, и они несколько раз провыли что-то друг другу. В глазах Сяо Шаня блеснули слезы.
- Они собираются уйти, не так ли? - спросил Чэнь Син.
Сяо Шань не знал почему, но в эти дни он часто слышать слово "идти". Так что он понял смысл вопроса и кивнул.
После этого Белогривый увел волков на север, исчезнув в бескрайних снегах.
- Волки понимают, что оставшись здесь, им придется бороться с другими за еду, - сказал Сян Шу. - Никто не переживет зиму.
Хунну выходили по очереди и говорили слова прощания Белогривому, которого считали Божественным Волком. А Чэнь Син подумал: "Сяо Шань, отныне у тебя есть только ты сам".
- Хорошо, в таком случае... - произнес Чэнь Син, - Сяо Шань, раз уж твои товарищи ушли... ну... почему бы нам просто...
Сяо Шань: "?"
- ...не принять ванну! - Чэнь Син был по горло сыт Сяо Шанем.
- Нет! - завопил ребенок. - Нет! Нет! Нет! Иди! Иди!
Первыми словами, которые Сяо Шань выучил на ханьском, было имя Чэнь Сина. Второе выученное слово было "нет", а третье "Иди!". Чэнь Сину пришлось погоняться за мальчишкой по всем городу, пока наконец при активной помощи хунну, теле и гаоцзы, ему не удалось схватить упрямца и затащить его в общественную баню, где была горячая вода.
Сяо Шань продолжал кричать: "Нет! Нет! Нет!", а когда Чэнь Син начал оттирать его грязь, то заорал еще громче.
- Послушай, я тоже буду принимать ванну! - попытался успокоить его Чэнь Син. - Ты же человек! Не животное! Даже животные, и те моются!
Чэнь Син насквозь промок, пытаясь совладать с упрямым мальчишкой, так что ему пришлось пойти и умыться.
Под общественную баню во временном пристанище вождя хунну в Каракоруме отвели квадратное помещение со стороной в шесть чи. Под большой емкостью горели дрова, они нагревали снег и превращали его в прекрасную горячую воду, которую можно было использовать для мытья.
Чэнь Син принимал ванну вместе с Сяо Шанем и наконец смог его вымыть. Правда, Сяо Шань разбил кувшин, но зато после этого все же успокоился.
- Ты только посмотри на себя! - Чэнь Син схватил руку Сяо Шаня и долго скреб ее, после чего снова воскликнул: - Такой грязнуля!
Сяо Шань наклонил голову к Чэнь Сину.