Страница 123 из 612
Том 2. Цанцюн Иле. Глава 33. Нападение на лагерь
«Все еще хочешь сказать, чтобы я спрятался? Ты сможешь убить врага, если я спрячусь?» (оригинал)
«Твой сын убил многих моих воинов, убил моего Чжоу Чжэня! Даже смерти мало, чтобы искупить его злодеяния» (анлейт)
- Хатун уже стара, - сказал Чэнь Син. - Это воистину благословение Небес, что ребенок благополучно появился на свет.
- У хана акеле когда-то был другой сын, - будничным тоном произнес Сян Шу. - Он участвовал в битве с жужанами и погиб. Поэтому я подумал, что должен лично прийти к ним. Все-таки ответственность за его смерть лежит на Чэ Лофэне.
Неудивительно, что Чэ Лофэн так странно реагировал, стоило при нем упомянуть акеле. Чэнь Син немного помолчал, а затем спросил:
- Такое часто случается за Великой стеной? - юноша слегка повернул голову и посмотрел на Сян Шу.
- Сплошь и рядом, - равнодушно ответил тот, - и эти стычки куда ожесточеннее, чем войны между ху и хань на юге. Кочевники за Великой стеной всегда воевали друг с другом. "Я убью тебя или ты убьешь меня" - так было всегда на протяжении последних десяти или двадцати лет. Это только кажется, что в Древнем Союзе Чилэ все живут в гармонии. На самом деле все племена находятся в состоянии кровной вражды.
Чэнь Син поразмыслил над услышанным и спустя какое-то время сказал:
- Но ведь в любом месте и в любом племени должно быть образование, должны быть закон и порядок.
- Проще сказать, чем сделать, - Сян Шу задумался. - Чтобы примирить жужан и акеле, потребуется, во-первых, приложить немало усилий, да и Чэ Лофэн...
Сказав это, Сян Шу снова вздохнул. Помолчав немного, Чэнь Син все же не удержался и спросил:
- А Чэ Лофэн не придет и не станет устраивать акеле проблем?
- Это от него зависит, - Сян Шу сильно нахмурился. - Дело было три года назад. Первого Воина жужан, погибшего от рук акеле, звали Чжоу Чжэнь. Для Чэ Лофэна он был...
- Хорошим братом, - поспешил вставить Чэнь Син, вспомнив один разговор, который ему случайно довелось услышать в Чилэчуане и в котором упоминалось о прошлом жужан.
- И не только, - ответил Сян Шу. - Чжоу Чжэнь и Чэ Лофэн любили друг друга. Они были парой.
- Девушка? - удивился Чэнь Син. - С фамилией Чжоу? Или она из хань?
- Мужчина, - сказал Сян Шу, - наполовину жужанин, наполовину хань. Брат Чжоу Чжэнь был на два года старше меня. Когда хан жужан еще находился у власти, эти двое целыми днями были неразлучны, как свет и тень...
- Это потому, что он охранял его, - предложил свое объяснение юноша.
Чэнь Син лежал на боку лицом к Сян Шу. Тот повернулся и тоже лег на бок. Теперь его ухо покоилось на деревянном подголовнике, а лицо было обращено к Чэнь Сину.
Примерно такие подушки, но попроще, до сих пор встречаются в Азии
- То, как эти двое смотрели друг на друга... тут ошибки быть не может, - спокойно произнес Сян Шу. - Не хочу больше об этом говорить.
Чэнь Син вдруг ощутил нечто, что сложно было описать словами, а еще он немного сочувствовал Чэ Лофэну. Три года назад во время крупного сражения акеле потеряли старшего наследника хана, а Чэ Лофэн - своего любимого. Юноша и подумать не мог, что спустя три года после смерти Чжоу Чжэня Чэ Лофэн, в итоге, перенесет свои чувства на Сян Шу, своего аньду. Казалось, Сян Шу прекрасно знал, что Чэ Лофэну нравятся мужчины, но тем не менее никогда не распространялся об этом.
- Я думаю, что Чэ Лофэн...
- Сказал же, не хочу больше об этом говорить, - тон Сян Шу стал резче.
- Ты очень хорошо к нему относишься, - кислым голосом сказал Чэнь Син.
- Хочешь, чтобы я снова тебя поколотил? - произнес в темноте Сян Шу.
Чэнь Сину ничего не оставалось, кроме как оставить эту тему.
- Обязательно быть грубым? - юноша набрался храбрости и затем сказал: - Сян Шу, я же знаю, что на самом деле ты не такой.
Сян Шу промолчал.
Когда Чжу Сюй впервые рассказал Чэнь Сину о том, что совершил Сян Шу, тот подсознательно отнесся к нем как к варвару, свирепому, жестокому, жаждущему убивать. Однако, узнав его получше, юноша обнаружил, что Сян Шу вовсе не был агрессивным человеком. Тогда, во время ночного нападения на улицах Чанъаня, он предпочел отступить и сбежать, только чтобы не дать стражникам столкнуться с сильным врагом и расстаться с жизнью. Всякий раз, когда ему приходилось с кем-то сражаться лицом к лицу, он почти полностью полагался на свои незаурядные боевые навыки. Он наносил противнику удар в болевую точку и сбивал с ног, преподавая тем самым жестокий урок. Единственной, кого он за все это время убил на глазах у Чэнь Сина, была принцесса Цинхэ. Но даже теперь, стоило юноше задуматься о том, что тогда произошло, он в самом деле не видел иного выхода.
Выражение лица Сян Шу вдруг стало странным.
После возвращения в Чилэчуань он всеми силами старался сохранить Древний Союз и сделать так, чтобы все племена мирно сосуществовали друг подле друга. Он серьезно относился к своим обязанностям. Несмотря на разногласия между акеле и жужанями, Сян Шу не отдавал предпочтение ни одной из сторон, и сейчас он помогал акеле. Именно поэтому...
- Мне всегда казалось, что твоя грубость - это всего лишь маска, - Чэнь Син сказал как есть и пояснил: - Все из-за того, что ты должен поддерживать свой авторитет Да Шаньюя, дабы заставить племена Древнего Союза уважать и бояться тебя. Тебе постоянно приходится прибегать к грубой силе, заставляя их повиноваться, и это вошло у тебя в привычку, я прав?
Сян Шу внезапно встал, и Чэнь Син моментально подался назад, опасаясь, что тот его опять ударит. Однако Сян Шу, не говоря ни слова, оделся, завязал пояс и вышел из юрты.
- Сян Шу! - Чэнь Син тоже встал и с унылым видом произнес: - Мы вообще можем нормально поговорить или нет?
Юноша понял, что он, должно быть, был прав. На самом деле Сян Шу был добрым и чутким человеком. Он совершенно не походил на варвара.
- Быстро выходи! - Сян Шу поднял полог, закрывавший вход, и нахмурившись, добавил: - И оденься!
Чэнь Син даже не знал, как на это реагировать.
Глубокой ночью, когда весь лагерь крепко спал, раздались еле ощутимые подземные толчки, идущие откуда-то издалека. Сян Шу первым заметил эту странность. Закинув меч за спину, он кинулся в юрту хана акеле, громко выкрикивая что-то на языке хунну. Уже через минуту почти весь лагерь был на ногах.
Снаружи вовсю свирепствовала метель. Чэнь Син выбежал из юрты, ничего не понимая, и увидел, как Сян Шу ведет воинов акеле через сугробы и расставляет их по периметру лагеря, который им предстояло защищать.
- Нет же ничего! - сказал Чэнь Син.
- Ступай назад! Будь с хатун! - Сян Шу приготовил лук и наложил стрелу на тетиву. Нервы всех мужчин были на пределе, поскольку холодный ветер донес до них необычный запах. Пахло чем-то едким, но кроме того нос Чэнь Сина сумел уловить и другой странный запах.
Это была... трупная вонь!
Акеле громко закричали на языке хунну. Сян Шу гневно сказал что-то хану акеле, и тот сразу же запаниковал. Воины племени прошли по снегу и выстроились в боевой порядок. Спустя мгновение Сян Шу повернул голову в сторону, натянул лук и выпустил первую стрелу в снежный буран! Раздался нечеловеческий крик, и вслед за ним один из воинов жалобно и пронзительно завопил. Выскочивший из темноты живой мертвец повалил его на землю.
- Откуда они и здесь-то тоже взялись? - крикнул Чэнь Син.
- Отходим к реке! - громко скомандовал Сян Шу. - Чэнь Син, ты идешь первым!
- Не пойду! Почему я-то? - запротестовал юноша.
Сян Шу окинул взглядом то, что творилось вокруг, и, немного помолчав, холодно произнес:
- Акеле уже давно знают, что на севере появились демоны засухи.