Страница 27 из 38
Черные паукообразные существа с отвратительными жвалами и немигающими холодными насекомьими глазами лезли на нее, обхватывали отвратительными щупальцами ее тонкое тело, сосали ее кровь.
Принц стоял рядом, но пребывал в таком состоянии отрешенности, что не замечал ее. Он больше походил на манекен, а не на живого человека. Но, самое главное, – вместо глаз на лице Принца были пустые глазницы, из которых лился такой нестерпимо жгучий, такой убийственно яркий свет. Он на разные лады повторял одно и то же: «Она», «бесконечное совершенство», «совершенная красота», так что от монотонного повторения безжизненным голосом одних и тех же слов начинала болеть голова.
Жвалы и когти отвратительных существ впивались в ее тело все больнее и больнее. Они тащили Фею куда–то под землю. Она тянула руки к Принцу, а Принц смотрел куда–то мимо нее и говорил и говорил одну и ту же бессмыслицу. Наконец, Фею почти по самую шею затянули в какую–то черную нору насекомообразные существа. Она из последних сил цеплялась за верхний край норы, но сил оставалось все меньше и меньше, а лапы со все нарастающей силой тянули ее вниз. Наконец, не выдержав, Фея отпустила пальцы и полетела в самую бездну…
Фея с трудом разлепила опухшие и мокрые от слез веки и посмотрела в открытое окно. Рассвета еще не было, край горизонта только–только начинал светлеть. Ночную рубашку, равно как простыню и подушку можно было хоть выжимать. Сердце сдавила свинцовая тяжесть, дыхание никак не могло прийти в норму. Такого раньше никогда не было.
Интуиция Феи подсказывала, что произошло что–то ужасное. Ее опасения через мгновение подтвердились, когда она не увидела рядом с собой на постели Принца. Это было тем более странно, что Принц никогда, за всю их совместную жизнь, не просыпался раньше нее!
Первой же мыслью Феи была самая очевидная – Принц ушел, а точнее, сбежал! Волна тупой боли сдавила ее сердце, кровь застучала в висках, в глазах потемнело. Фея механически встала, по привычке спустилась вниз и подошла к Источнику, что бил ключом рядом с домом.
Дело в том, что каждое утро Фея вставала всегда на заре, при первых лучах утреннего солнца. Первый же еще не яркий, розовый луч пробуждал ее ото сна. Осторожно, стараясь не разбудить раньше времени Принца, который был большой охотник поспать, она вставала с постели и шла к источнику, что бил ключом недалеко от дома. Там она умывалась и пела, воздев высоко к небу свои тонкие белые ручки, гимн Брату – Рассвету. Эта волшебная песнь, которую пели все члены Сообщества, призывала силы природы помогать феям в их нелегком труде по служению Священным Принципам Порядка и Процветания Целестии.
Затем она шла на речку и купалась там. После чего, умастив тело розовым маслом, облачалось в новые одежды. Затем Фея отправлялась к ближайшему скоплению розовых облаков за волшебной пыльцой и сладкой ватой, которые составляли основную пищу для прекрасных представительниц ее расы и были источником всегда бодрого настроения, вечной молодости и цветущего здоровья. Когда же завтрак был готов, Фея будила Принца, детей и Зверят. Таков был неизменный распорядок жизни на протяжении пяти лет совместной жизни Феи и Принца.
И этот незыблемый порядок был сегодня нарушен.
В самом деле, зачем умываться, если еще нет солнечных лучей? Зачем петь гимн, если тоска, как рука мертвеца, ледяной хваткой вцепилась в сердце? Зачем готовить завтрак и будить Принца, если Принца больше нет и, возможно, уже никогда не будет? При этой мысли Фея развернулась, и, зябко поежившись от предрассветной прохлады, вернулась домой.
Бездумно, совершенно механически, она, словно привидение, обошла весь дом, заглянула в детскую, даже в подвал и на чердак, обошла ближайшие окрестности в робкой надежде найти Принца, но его нигде не было. Потом она, хлопнув себя по лбу со словами «Вот, глупая!», взяла свой волшебный хрустальный шар и, сформировав в голове образ Принца, послала мысленный сигнал шару: «Искать!» Шар несколько раз мигнул и погас. Он даже не попытался ничего показать Фее. А это означало одно: Принца в ее владениях не было.
И тогда Фея не выдержала. Шар выпал из ее рук и, гулко стукнувшись об пол, закатился за кровать осиротевшей супружеской спальни. Фея рухнула на постель и, уткнувшись лицом в подушку, громко зарыдала.
2.
Первым среди Зверят проснулся, как всегда, многозаботливый Котенок.
Он со Щенком и Осленком спал на самом верху, в мансарде. Хотя комната располагалась на чердаке, это была полноценная комната, довольно просторная, также обклеенная розовыми обоями, с розовыми занавесками на окнах. От остальных помещений дома Фея ее отличали стены – они были украшены картинами с изображением самих Зверят.
Вот Котенок и Щенок играют в догоняшки, вот Осленок читает детям сказку, вот все Зверята сидят в обнимку… Были и другие картинки из их совместного быта, созданные Принцем при помощи магии запоминающего кристалла.
Спали Зверята на одной большой кровати, обнявшись, как маленькие дети. Когда Фея была не замужем, они спали, как и полагается плюшевым зверькам, вместе с Феей. Но когда она вышла замуж – тут уж началась совсем другая жизнь…
Котенок проснулся от странного ощущения. Ему снилось, будто он слышит какие–то приглушенные стоны. Во сне он так и подумал: «А не привидение ли случайно у нас завелось какое?» Но когда проснулся, стоны никуда не исчезли.
«Надо пойти проверить, что происходит», – подумал про себя Котенок и бросил неодобрительный взгляд на своих спящих друзей: Осленок со Щенком такие изрядные лежебоки!
Котенок встал, одел на лапки мягкие махровые розовые тапочки, вышитые голубенькими цветочками (сам вышивал, старался), и потихоньку пошел на лестничную площадку.
Сначала он спустился в детскую на втором этаже. Нет, здесь все было в порядке. Котенок смахнул слезу умиления: малыши, крепко обнявшись, сладко спали. Оба ребенка были одеты в одинаковые белоснежные ночные рубашки с кружевами, на которых были вышиты коричневые медвежата с забавными добрыми мордашками (Котенок же вышивал, кто ж еще?!).
Между тем, стоны опять возобновились.
Тогда он спустился на первый этаж и посмотрел на настенные механические часы. «Создатель! Половина девятого! Завтрак!!!» – и Котенок схватился серенькими лапками за щечки. Ведь обычно они с Феей и Щенком начинали раскладывать завтрак в восемь, а в пол девятого уже садились за стол, а тут… Завтраком даже и не пахнет!
«Ах, я, соня – засоня, да как же я с завтраком–то… Стоп! Подожди! – сам себя оборвал Котенок. – Так ведь Фея–то нас со Щенком НЕ РАЗБУДИЛА!!! О, Создатель, да что же с ней произошло???!!!»
Котенок стремительно, как ужаленный, полетел в комнату Феи, ведь если она, ВПЕРВЫЕ ЗА ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ, что живет здесь, пропустила завтрак, значит, и в самом деле произошло нечто ужасное!
По пути Котенок, поднимаясь на второй этаж в противоположной части дома, даже дважды упал, потерял на ходу свои рукодельные тапочки – так он торопился узнать, что стряслось с Феей!
Но как раз перед дверью в ее спальню опять услышал тяжкий стон. «А вдруг она умирает?! Никогда себе этого не прощу!» – подумал в отчаянии Котенок и влетел без стука (что никогда себе не позволял ранее) в комнату. И чуть не упал от удивления!
На кровати лежала Фея, в ночной рубашке, с неприбранными волосами, охватив подушку двумя руками и уткнувшись в нее лицом, и даже не рыдала, а ревела как раненое животное.
Котенок на цыпочках, бесшумно, как может только кошка, подошел к кровати Феи и погладил ее по спине: