Семнадцатый (XVII)

Глава 12

Королева понесла?

То бишь, выражаясь современным языком, забеременела?

Да ну нахер!!!

Известие шарахнуло мне по мозгам не хуже кувалды. Да, я предполагал, что королева может забеременеть, но относился к этому, мягко говоря, не особо серьезно, почти убедив себя, что ничего не получится.

И от крайнего охренения тупо переспросил:

— Кого и куда понесла?

Отец Жозеф посмотрел на меня как на идиота, встал, подошел вплотную и едва сдерживая раздражение процедил.

— Его величество, королева Франции Анна в тягости. Надеюсь, вы понимаете, что это значит? Вы ничего не хотите мне пояснить по этому поводу?

Тут я уже полностью пришел в себя и четко отрапортовал:

— Я могу лишь возблагодарить Господа за то, что он внял нашим молитвам и усердию.

— Усердию? — у капуцина начала подергиваться бровь.

— Усердию его величества в спальне королевы, — спокойно продолжил я.

— Вы! — монах ткнул в меня пальцем, но тут же взял себя в руки и уже спокойно сказал:

— Поверьте, не никакой нужды строить из себя недалекого человека. Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. Я вам не враг, а союзник. Мы оба служим на благо Франции.

Я уже понял, в чем причина наездов. Капуцин далеко не дурак и прекрасно понимает, что я действительно могу быть причастен к беременности королевы, а сказочки о том, что аббат Антуан де Бриенн сочувствует любителям мужчин, не имеют под собой никаких оснований. А еще он прекрасно понимает, что теперь я могу взлететь очень высоко и выбиться из-под его опеки, то бишь, попробовать сыграть свою партию. Предупредить такой вариант событий могут достоверные компрометирующие материалы, но вот незадача — компромата на меня нет. Вот и пытается взять с наскока, а вдруг расслаблюсь и расколюсь.

Ну что же, я все понимаю, но признаваться ни в чем не собираюсь. Тем более, мне никто пока суставы не ломает, а когда свидание с палачом станет неминуемым, тогда и посмотрим.

— Я не понимаю, о чем вы, святой отец.

— Вы стали на очень скользкую дорогу, сын мой…

Вот тут я не смог сдержаться, а точнее, не захотел и в тон капуцину жестко ответил:

— Я не схожу со скользкой дороги весь последний год, в основном благодаря вам, святой отец. Задавайте прямые вопросы и получите прямые ответы. Мне была поставлена задача принять ее величество для паломничества, насколько у меня хорошо получилось, судить не мне, но я сделал все, чтобы исполнить волю его высокопреосвященства, вашу волю и волю его величества.

— У вас получилось, — отец Жозеф смягчил тон. — Мы вас ни в чем не обвиняем, но вы должны понимать сложность вашего положения. Мы всего лишь стараемся вас уберечь от опасности.

— Я все понимаю.

Монах кивнул резко сменил тему.

— После возвращения королевы на вас обрушился шквал жалоб, даже ее величество упоминала вас в нелицеприятном тоне. Вы действительно морили дам из ее свиты голодом?

Он с удивлением вздернул бровь.

Я пожал плечами.

— Только усмирение плоти ведет к истинному покаянию. Питание паломниц ничем не отличалось от питания братьев моей обители. Мне самому вполне хватает куска хлеба и миски вареных зерен злаков…

Я про себя улыбнулся и мысленно продолжил фразу.

«А еще мне хватает всего лишь печеного каплуна, бараньей ножки, котлет из рубленной телятины, пяти-семи сортов сыра, свежих овощей и фруктов и так далее и тому подобное. Но вам об этом знать, святой отец, совершенно ни к чему…»

Капуцин склонил голову и уважительно заметил:

— Его величество остался глух к жалобам дам. А ваши действия, совсем наоборот, вызвали у короля полное одобрение. У него даже возникло желание отправлять дам королевского двора к вам ежегодно.

Я с трудом удержался, чтобы не перекреститься. Чтобы у тебя на языке прыщ выскочил венценосный ты мудачина. Нахрена мне надо эта морока? Я только за визит королевы отощал как тот гугенот из Ля-Рошели. А тут каждый год этих дурочек принимать.

— А известие о том, что королева в тягости, привело его в абсолютный восторг, — рассказывал монах, не спуская с меня глаз. — Его величество даже приказал немедленно доставить вас к нему, чтобы лично высказать свою признательность. Вас ждет блестящее будущее, Антуан…

«Значит, Луи все-таки отмечался в спальне супруги, — с облегчением отметил я. — Красавчик, просто молодчага, искренне одобряю…»

— Но… — отец Жозеф сделал долгую паузу, чем немного перепугал меня. — Но, к сожалению, неотложные государственные дела помешали его встречи с вами…

В кабинете появился невзрачный и незаметный монашек, капуцин жестом попросил меня подождать и вышел, а когда он вернулся, по лицу отца Жозефа я сразу понял, что мое блестящее будущее несколько откладывается.

«Опять? Что еще? Да сколько можно, козлы позорные? — для описания ситуации у меня уже не осталось цензурных слов. — Собаки сутулые, пидорасы в сутанах, хер вам в дышло…»

— Король обязательно примет вас, — сухо и деловито заявил отец Жозеф. — А пока государство нуждается в ваших талантах.

— Святой отец? — не переставая материться про себя, я склонил голову.

— Корона в опасности, заговорщики покусились на святое, к счастью, заговор был вовремя вскрыт… — чеканил капуцин. — Ваша задача немедленно арестовать сиих людей… — он положил на стол лист бумаги исписанный витиеватым почерком. — А это приказ на арест подписанный его величеством и его высокопреосвященством… — на стол лег футляр, запечатанный большой восковой печатью с королевскими лилиями.

Я счел нужным попытаться отказаться. Приказы приказами, но как бы потом из меня не сделали козла отпущения. От всех этих заговоров и интриг надо держаться подальше. Сегодня арестовываешь какого-нибудь герцога, завтра этот герцог опять ходит в фаворитах его величества, а ты маршируешь в Бастилию.

— Падре, прошу простить меня, но хочу напомнить, что я человек духовного звания. Приемлемо ли…

— Приемлемо! — отрезал капуцин. — В данном случае имеет значение лишь ваша незыблемая верность короне, остальное неважно. Ваша задача осуществить надзор за выполнением приказа, так как у нас есть опасения, что к заговорщикам по ряду причин могут отнестись снисходительно.

«То есть, вы не доверяете даже исполнителям… — сделал вывод я. — Ну что же, вполне предусмотрительно и понятно. Интересно, кого мы будем арестовывать?»

Взял со стола список фигурантов, мельком просмотрел его и сразу же испытал легкое очумение. Потому что на первой же строчке, наткнулся на фамилию Мишеля де Марийяка, хранителя королевской печати, а вторым шел его брат — маршал Франции Луи де Марийяк. Третьей была герцогиня де Шеврез. То бишь, арестовывать придется едва ли не первых людей государства. Весело, аж обхохочешься. А где Гастон Орлеанский? Опять вышел сухим из воды?

— Этих людей может не оказаться там, где указано, — пояснил капуцин. — Но в случае если вы их заметите, они должны быть арестованы живыми или мертвыми.

— Герцогиня де Шеврез? — я посмотрел на монаха. — Что делать с ней? Тоже убить?

— Я все уже вам сказал, — сухо заметил капуцин. — Все указанные люди должны быть арестованы живыми или мертвыми. И еще… — он недовольно поморщился. — Нежелательно, чтобы вы лично применяли силу, но, если придется, оставьте сомнения, мы отпустим вам грехи. Но будьте осторожны, эти люди сделаю все, чтобы избежать ареста. У вас собой… — он еще раз состроил брезгливую гримассу. — Все что вам необходимо? Гражданская одежда, оружие? Если нет, я могу приказать своим людям найти для вас что-нибудь подходящее.