Страница 27 из 81
У Акселя вырывается нетвёрдый вздох, и он наклоняется ближе.
— Я не собираюсь сдерживать это обещание.
Моя ладонь ложится на его грудь, и его ладонь обхватывает мою, крепко прижимая к его телу.
— Я надеялась, что ты так скажешь.
И именно в этот момент он притягивает меня ближе, его губы находят мой рот, такие тёплые, нежные и идеальные, что у меня перехватывает дыхание. Это такой поцелуй, который я никогда и не думала испытать. Такой, что тепло нарастает в глубине меня, а затем разливается и переполняет каждую клеточку моего тела. Такой, от которого начинает раздражать потребность в воздухе и тот факт, что у тебя всего лишь две руки, чтобы чувствовать.
Я растворяюсь на кровати, когда тело Акселя вытягивается рядом с моим, высокое и сильное, а его руки обхватывают меня, притягивая ближе.
— Ужасно? — спрашивает он, хрипло дыша.
Я вцепляюсь пальцами в его футболку и дёргаю ещё ближе.
— Кошмарно. Тебе стоит попробовать ещё раз.
Я чувствую, как он колеблется буквально на секунду.
— Ты ведь сказала бы мне, если бы всё на самом деле было ужасно? — тихо спрашивает он.
Встретившись с ним взглядом, я убираю волосы, упавшие ему на лоб.
— Сказала бы, и это не ужасно. Обещаю.
Его губы снова накрывают мои, теперь уже более крепкими, более настойчивыми, глубокими и долгими поцелуями, пока его ладонь скользит по моей талии.
— Мы не должны этого делать, — говорит он.
— Наверное, не должны, — соглашаюсь я, проводя ладонью по его рёбрам, ощущая крепость его тёплого и сильного тела. — Но это день нашей свадьбы. Предлагаю дать самим себе поблажку.
Он стонет, когда я прикусываю его нижнюю губу.
— Только сегодня.
— Только сегодня, — шепчу я, когда он привлекает меня к себе рывком, и наши тела вплотную прижимаются друг к другу.
Наклонив голову, он снова встречается с моими губами, и его пах прижимается к моему. Я чувствую жёсткий бугор в его джинсах и ахаю. Мои губы раскрываются, и я ощущаю его вкус — мятная зубная паста и прохладная вода, но в основном сам Аксель. Меня обжигает жар, буквально плавящий разум.
Ох, это опасно. Потому что теперь я хочу большего. Я хочу ощутить его язык и зубы. Я хочу, чтобы его ладони стискивали мою талию, раскачивая меня навстречу ему. Я хочу, чтобы он наполнил мои ладони, наполнил меня, чтобы его вес вжал меня в матрас, а изголовье ударялось о стену в одном ритме с нашими телами.
Словно уловив опасное направление моих мыслей, Аксель дарит моим губам ещё один долгий, мягкий поцелуй, затем отстраняется.
— Почему ты остановился? — шепчу я, слишком возбудившись, чтобы переживать о своей гордости.
Он садится и надевает очки обратно. Мягко убирает мои волосы с лица, спутавшиеся от его пальцев. Но он не отвечает мне. Он лишь проводит кончиком пальца по моему лбу, по виску, по переносице и к другому виску, после чего его касание проходится по линии моей челюсти, затем к губам. Потом он повторяет всё снова, и эти убаюкивающие ласки заставляют мои глаза закрыться. Это заставляет меня откинуться на подушку и сонно улыбнуться.
А когда я вновь открываю глаза, мир уже солнечный и яркий, а кровать пустует.
Если не считать маленькой бумажки, лежащей на подушке возле меня. Приподнявшись на локте, я подвигаю бумажку к себе. Рисунок. Пёс, выглядящий в точности как грейхаунд Гарри, и пузырёк для реплики, как в комиксе.«Скунс ушёл. Знаю, мы планировали обниматься, но держись подальше ради своего же блага, ибо это я его отпугнул».
В качестве подписи там нарисован крохотный отпечаток лапы и небрежно нацарапано «Гарри».
Я улыбаюсь этой бумажке и забираю её с собой, когда встаю с кровати. А потом я надёжно прячу её в чемодане, надеюсь, что она не будет последней.
Глава 11. Аксель
Плейлист: Harry Styles — Sunflower, Vol. 6
После того, как куча вещей, случившихся в дерьмовое время, создаёт самый сюрреалистичный период в моей взрослой жизни, я последние две недели ждал, что ещё пойдёт наперекосяк. Но я работал с Беннетом, Паркером и их командой, которые выкладывались по полной, трудясь над шалашом, и дела идут лучше, чем ожидалось.
Короче говоря, всё пошло поразительно хорошо.
По крайней мере, если не слишком задумываться о том, насколько сильно я сторонюсь Руни. Как и в случае с моим браком, сдерживание моего обещания выполнялось формально, как сказал Беннет, а не на деле. Последние четырнадцать дней я ночевал в палатке (скунс, слава богу, не обрызгал её, только умял мою заначку из батончиков гранолы), но я держу обещание и каждый вечер принимаю душ в доме. Делал ли я это после того, как видел, что она выключила свет, чтобы шансы на разговор практически испарились? Да. Да, делал.
Что касается ужина, формально я также делил ужины с ней. Когда Беннет и Паркер дали мне расписание, и я увидел, что оно растягивается до 20:00, я предложил подавать команде простой ужин, доставляемый из кафе Сары в «Шепарде», поскольку с наследством я могу это себе позволить. Если я организую групповой ужин, мне не придётся сидеть напротив Руни за столом, в тишине моего дома, терпеть её мягкий запах цветущего луга, наблюдать, как она вздыхает и улыбается за едой.
Так что каждый вечер на протяжении двух последних недель я собирал себе тарелку и убредал прочь в поисках столь необходимого умиротворения и тишины после работы в беспрестанном шуме инструментов, оборудования и выкрикиваемых реплик. Потом я сидел несколько минут за столом, чтобы мое присутствие засчиталось.
Руни всегда здесь, за другим концом стола. Она сидит рядом со Скайлер, делит безглютеновую еду и оживлённый приватный разговор, которым я стараюсь не слишком интересоваться.
Если Руни возражает против того, как я обхожу правила, то она ничего не сказала. И это нормально. Нет… хорошо. Я не хотел бы, чтобы она возражала, чтобы ей не было всё равно, что вместо ужина для нас двоих в хижине получается шумное сборище громких людей.
— Аа, — тянет Парк, когда я прихожу с прогулки. Он улыбается мне и подкладывает себе ещё курицы. — Как здорово, что ты присоединился.
— Приберегли тебе место, — говорит Беннет, добавляя себе на тарелку салат.
Моргнув и оторвавшись от наблюдения за Руни, я опускаюсь на свободный стул за столом.
— И как у нас дела этим вечером, мистер Бергман? — спрашивает Паркер.
— Нормально, — мямлю я, стащив булочку из корзинки, которую передают мимо меня.
— Нормально? — Беннет со стуком опускает салатную миску. — Да мы отжигаем в доме. Ты в курсе, верно? Всё критичное и срочное заменено, отремонтировано или в процессе и уже стабилизировано. У нас идеальная погода, никаких задержек с материалами. Мы на несколько дней опережаем график…
— Эй! — Паркер показывает на него вилкой с наколотым кусочком курицы. — Не сглазь.
— Tournesol! — кричит один из парней. — Передай воду, пожалуйста?
Руни отвлекается от разговора со Скайлер, затем улыбается парню и передает ему графин с водой. Я наблюдаю, как он улыбается в ответ, и что-то в самом центре моей груди лопается.
— Как он её назвал?
Беннет смотрит то на меня, то на парня, сидящего недалеко от Руни. Я укладывал с ним полы, но даже сейчас не могу вспомнить его имя. Я помню его лёгкий французский акцент, но имена запоминаю дерьмово.