Страница 70 из 151
-Андрей, скажите. Сколько вы...- она нервно облизнула тонкие пересохшие губы - Сколько вы вернули после...После того дня?
Он понял, о чем идёт речь. Понял и не стал лгать.
-Ни единой души. - честно ответил, все также стоя у двери. Наталья обречённо взглянула на него- и такая боль плеснулась из её взгляда, что мужчина невольно вздрогнул.
-Отчего вы спрашиваете?- поинтересовался, стараясь не смотреть прямо в лицо.
-Вы ....вы не знаете, что сотворили...Это...- она замерла, точно прислушиваясь, а затем вдруг резко встала- Надежда зовёт. Мне пора.
Андрей же, прислушавшись, не услышал ни детского плача, ни вообще каких-либо посторонних звуков... Наталья, поспешив, прошелестела складками рубашки мимо него, но тонкого аромата вербены, ее постоянного спутника, больше не было
***
-Худа аки щепка. А все не ест!- всплеснула руками толстая Фёкла, расстроенно покачав головой- Я уж ей и щец понаваристей, с утра в печи томила. И мясо свежее самое...
-Любовью сыта твоя барыня.- хохотнула дворовая девка Аксинья, проходя мимо кухни. Фёкла беззлобно замахнулась на неё полотенцем:
-Ууу, язва! Иди откель пришла.
Аксинья с хохотом проскользнула мимо двери. Фёкла же задумчиво уставилась на стол- и чего барыньке-то неймётся? Может, и вправду больна чем молодая графинька? Оттого и не желает есть, только тоскливо так взглянет, ажно в самую душу, мягко поблагодарит ( от оно чё значит-то, благородная кровь. Графинька так молвит, чудно да непривычно, словно и вправду ты ей- родня аль подруга какая).
А вот дочка её...Вроде, и мала совсем, и хорошенькая точно улыбка ангельская, а что-то мучило Фёклу с первого взгляда на ребенка. Странное чувство, непонятное. Словно не ребенок перед нею, а взрослый человек, повидавший жизнь. В глазах девочки такое иногда промелькнет, что Фёкла невольно вздрагивала. С другой стороны, дура она старая да мнительная. Вон как Маришка Огнева, дочка Трофима, печника, рада только была понянькаться с малышкой, за честь сочла, что дочку самой графини доверили. "Не гляди, что сама мала, пятнадцать только исполнилось, а уже вона какую важную работу доверили "- услышала раз Фёкла Маринкины похвальбы перед подругами.
***
-Ты должен её убить.- жарко зашептала Наталья, прижимаясь к Андрею. В этот день все пошло наперекосяк с самого утра. Сперва Маринка Огнева, Трофимова дочка, едва не утонула в пруду местном. Говорят, насилу вытащили- сопротивлялась. Отец едва следом за ней не отправился, как узнал. После Федор, конюх, попал под копыта коню. Весь переломанный, он то и дело бормотал " Зло! Зло", когда мужики, крестясь да переговариваясь, пытались придумать, как его получше перенести в избу . И если с Маринкой было более-менее ясно- недавно женился тот, по кому девица сохла с младенчества, сын местного попа Архип, то с Федором дело обстояло довольно странно. И конь, что взбеленился ни с того ни с сего, был на конюшне самым мирным, и Федор, бывало, шутил, что на конюшне рожден- так он любил лошадей да подход к ним умел найти. Однажды даже дорогой арабский скакун, которого купил один из соседей, помещик Птицын, сбросил с себя его самого да несколько работников, что безуспешно пытались объездить строптивца. А на кобылу, к которой решено было впустить горячего да непокорного красавца, потомства ради, и вовсе напал, искусав шею. И вот того коня сумел усмирить Федор, на ярмарке от тамошних мужиков узнавший об этом. Слёзно просил он Фимова отпустить, да Андрей бы и так не отказал. Сомневался только, что неожиданную помощь Птицын примет. А, оказалось, не только принял, но и вернулся Федор с благодарностями, деньгами да дарами от благодарного соседа. А после и сам Птицын нагрянул- вроде бы, по-соседски, с хлебом-солью, а сам беседу завел, чтобы Федора выкупить. Но Фимов и слышать не желал, да и сама суть подобной торговли претила ему, сыну крепостной девки.
-Кого?- нахмурился, не понимая, о ком идёт речь, Андрей. Он привстал на кровати, опираясь на локоть. Сквозь плотные занавеси свет не проникал, а жаль. Он желал бы запечатлеть каждую чёрточку любимого облика, каждую минуту их упоительного соития сохранить в памяти. Ведь он не знал, зачем Наталья пришла к нему этим утром, что означает её порыв. Желание быть с ним или ...
-Ребенка.- уверенно произнесла графиня. Она улеглась на спину, и в полутьме Фимов видел лишь очертания ее тонкой фигуры. О ком она говорит? О Наденьке?
-Что ты такое говоришь, Натали?!- не поверил он своим ушам. Убить?! Ребенка?!
-Да. Ты призвал это- тебе и ответ держать.- упрямо продолжала она, и Фимов даже посреди окутавшей их тьмы точно наяву представил, как поджались её губы при этом, а посреди лба пульсирует тонкая крохотная венка. Иногда казалось, он знал Наталью лучше себя. Но не теперь...Теперь она была словно чужая - отстраненная, холодная. И говорила такое, что волосы вставали дыбом.
-Не веришь? Она убила Владимира!- горько воскликнула Наталья, вставая. - Она ...это всё она. Это - не моя дочь! Это зло, понимаешь?! Зло! Это все ты! - с размаху она ударила Фимова по лицу, да с такой силой, что тот от неожиданности едва не упал. Щеку будто обожгло огнём.
-Наталья! Прекрати! Успокойся!- он перехватил её руки, рванув хрупкое нежное тело на себя. Графиня взвыла, пытаясь вырваться.
-Пусти! Пусти! Всё ты виноват! Ты! Ты отнял её у меня, забрал мою кровиночку! Ненавижууууу!!!!
***
Андрей с маленькой Наденькой на руках прогуливался по небольшому саду, разбитому у веранды. Наталья не выходила из спальни уже третий день, отказываясь принимать пищу. И Фимов принял довольно непростое решение, что рушило вздребезги все его чаяния- он написал её отцу. Возможно, рассудок Натальи пошатнулся ещё тогда, когда их, юных влюбленных, жестоко разлучили. А после - мучительный надзор, холодность родных, брак с нелюбимым и, наконец, болезнь единственной и любимой дочери, сделали свое чёрное дело. Наталья медленно, но неумолимо, сходила с ума. И Фимов был не в силах ей помочь.
-Циток....Циток....- Наденька протянула маленькие пухлые пальчики к одной пышному розовому кусту- Хочу циток!- она капризно надула губки, тотчас напомнив ему Наталью в молодости. Капризная и своенравная. Ныне же Наталья стала словно тенью себя прежней.
Поставив девочку на дорожку, Андрей шагнул к кусту:
-Сейчас мы тебе самый красивый цветок сорвем.- приговаривал он, подступаясь к одному из ароматных розовых бутонов, распустившихся посреди колючих зарослей,- Сейчас, сейчас, погоди немного. Ай!
Он сорвал розу, но один из шипов вонзился прямо в ладонь, оставив кровавый след на нежно-розовом лепестке.
-Кровь.- вдруг четко произнесла Наденька, уставившись немигающим взглядом на алую каплю, стекающую с ладони Фимова.
-Да....вот...поранился немного. Пустяки. Сейчас перевяжу- и пройдет. - он замер, не зная, что делать - искать по карманам платок, или же сперва отдать ребенку цветок, но ведь надобно его прежде оттереть.
-Кровь!- уже громче и грубее повторила Наденька, а после вдруг захохотала так жутко, что Фимову сделалось не по себе.
-Барин, бааарин!- зычный голос Феклы доносился, казалось, из каждого уголка сада. Фимов вздохнул с облегчением - будет кому помочь с девочкой, и досадой- ну сколько раз говорил, какой из него барин, а неугомонная Фёкла всё своё.
-Здесь мы.- крикнул он громко, самому себе стыдясь признаться в том, что струхнул оставаться наедине с маленьким ребенком. Нет, он только обозначил для нерасторопной женщины их местонахождение. Только обозначил. Да.
Фёкла, улещиваниями да лаской, смогла уговорить Наденьку пойти с собой, теперь откуда-то издалека слышались её причитания о том, что " ребенка заморозили", " вся ледяная".