Страница 71 из 151
****
Ночью Андрей метался на кровати, силясь выпутаться из лап цепкого ночного кошмара. Снилась ему Наталья. Ещё юная, молодая, та, которую он знал и любил. Обнаженная, лежала она в ванной, красной от заполнившей её крови. А рядом стоял её отец, чьи дрожащие руки были по локоть в крови.
-Я не хотел...не хотел....это как же...- испуганно глядя на покрытые кровью дочери ладони вопрошал он, безумно вращая глазами.
****
-Наталья, можно? - Фимов был на взводе. От отца Натальи не было никаких известий, ответа он тоже не прислал. Пару врачей, что Фимов за большие деньги сумел инкогнито вызвать из столицы, уехали ни с чем- Наталья категорически запретила, чтобы её осматривали. Благосклонно впустив их в комнату, она хищно оскалилась, усмехаясь их удивлению. Фимов же ужаснулся ее мертвенной бледности и худобе. Точно маленькая птичка- тонкая, с выпирающими хрупкими косточками ключиц, горящим взглядом...Она и впрямь походила на сумасшедшую, о чем оба врача, правда, в более мягких фразах, и сообщили ему после непродолжительного пребывания у больной. Оба они отчаянно рекомендовали графине уехать в более теплый климат, к солнцу, морю, например, в Италию.
Когда Фимов пересказал вкратце все это Наталье, та лишь грустно улыбнулась в ответ:
-Скоро мне предстоит путешествие, очень длинное, долгое...Душегубиц ведь не прощают, верно, Андрюша?- она откинулась на подушки, устало смежив веки
Нахмурившись, Андрей подошёл к ней. Потрогав лоб, он ужаснулся тому, насколько она была горячей. Фимов уже было собрался бежать вниз, чтобы кликнуть хоть кого-то из слуг- нужен лёд, холодная вода из колодца, чтобы сбить жар, как вдруг её тонкая ручка крепко схватила его за запястье. Открыв глаза, Наталья бешеным взглядом вперилась в его лицо:
-Обещай, что отпевать не станешь- Егорушку увидеть .... А по Наденьке закажи упокой. Обещай! Обещай!- таким жутким был её вид, что мороз по коже пробрал. Сумев извернуться, Фимов бросился к двери, по пути громко кликая слуг.
****
-Барин. Я ...- Фимов впервые видел Фёклу такой. Завсегда болтливая да веселая, она, казалось, и знать не знает испуга, что сейчас был у нее на лице - Про девочку.
Фимов отметил, что Фёкла всё больше стала говорить " девочка" вместо " Наденька" или " барынька маленькая", как она часто называла ребенка.
-Быстрей, Фёкла. Некогда мне.- нервно бросил он, перебирая корреспонденцию. Даже здесь, в глуши, настигали его мольбы о помощи, предложения больших денег и даже чинов- только бы он вернул любимого питомца. Вот только Фимов этим больше не занимался.
Фёкла, выдохнув, начала:
-Аксинья-то. Ну, дворовая наша. Она ещё с Семёном, который дьячка-то...- получив от хозяина говорящий косой взгляд, она осеклась, понимая, в чем дело- Да, да, коротенько я постараюсь...Ну так вот- сидела я с девочкой, игралась. Девочка про маму-то спрашивает, спит ли. Да Аксинька рядом крутится, возьми да и ляпни, что мать ейная в постели сюда не спать приехала - увидев, что барин нахмурился, Фёкла тут же принялась оправдываться - Дык дура, что взять с неё. А девочка ей- а ты, говорит, сама? Скажи, Аксиньюшка, как ты с мельничихи мужем кувыркалась на овине? А чай, не вспомнишь, как солдат заезжих на постой к батюшке твоему определили? Как ты к ним по ночам бегала? А сын купца Тобоцкого? Отрок юный, что в иноки уйти хотел, а ты его куда с пути свернула? Аксинья -то как в рот воды набрала стоит. А девочка- Фёкла перекрестилась, быстро прошептав " Отче наш, помилуй"- Дальше своё ведёт - ты, говорит, знаешь, как на кладбище идти, у самой оградки прямо земелька вскопана, где часовня. И ни на святой земле, и ни за нею. А что там прикопано? Чьи косточки, а, Аксиньюшка? Чье дитятко нерожденное, нежеланное света Божьего не увидело ...
Андрей, нахмурившись, пытался понять, что есть правда в словах Феклы, а что- бабьи надумки. Не может ведь дитя малое знать такого, откуда? Она и Аксинью саму пару раз от силы видела. Разве чей разговор подслушала. И тут его осенило- точно, сплетни чьи-то подслушала, да пересказала! Разозлившись, он оборвал Фёклу:
-Довольно! Ступай! И впредь лясы при ребенке не точить, косточки - он намеренно выделил это слово- Никому не перемывать, это ясно?!
****
Спустя три дня Аксинью нашли повешенной в избе на собственной косе. Ее отец отказался впускать Андрея, что принес деньги на похороны. Грубо выставив его за дверь, он сплюнул под ноги Фимову, пробормотав что-то про чёрта, что позади Андрея стоит. Совсем от горя разумом тронулся, болезный.
Домой Андрей ехал в раздумьях- с самого приезда Натальи и Наденьки стали твориться странности - лошади не желали не то, что кусочек яблока принять из рук малышки, а даже просто подпускать её к себе, тут же вставая на дыбы при её с Андреем приближении. Девки, что горничными приставлены были к Наталье, сперва хитро глазками поблескивали, да шушукались, мол, кожа у груди да на шее барыни в поцелуях жарких. Но чуть погодя начали на барина коситься испуганно да креститься, едва он отвернется. Не поцелуи то были- укусы. И будто не человечьи- звериные. Зубы острые, маленькие... А после то куры, то гуси пропадать стали. Перьями окровавленными часто играла Наденька у себя в детской, бывшем кабинете Андрея, наспех под неё, за неимением иных комнат готовых, переделанном. А ещё взгляд её -тяжелый, точно старуха столетняя глядит в душу прямо, тяжело так глядит, как дитя малое вовеки не сможет.
****
Фимов ходил мрачнее тучи, дворня расступалась, едва завидев его, стараясь спрятаться, чтобы не попадаться на глаза. Наталье становилось все хуже. Графиня то впадала в беспамятство, то вновь выходила из него, бредила и никого не признавала- совсем как Наденька когда-то.
А сама же девочка расцветала на глазах- лёгкий румянец, вьющиеся кудри, кожа точно персик гладенькая. Говорить стала яснее да понятнее, подросла будто за эти недели.
-А ты ведь не мой папа.- однажды заявила малышка Андрею, с хитрым прищуром отложив дорогую фарфоровую куклу, Глафиру, в ярком красном платье. Они как стало уже доброй традицией играли в саду, чинно усадив Глашу и сделанных из соломы куколок за деревянный столик, выструганный самим Андреем.
-Не твой.- с печалью в голосе подтвердил Андрей, и сердце его тоскливо сжалось. Годы к закату клонятся, а ни семьи, ни детей. Наталья вряд ли семью пожелает создать, да и слабое здоровье её пугало до дрожи- одни врачи, уже открыто приезжавшие, лишь разводили руками. Других он выставлял вон, едва слышал предложения о кровопускании или пиявках.
-Ты- папа Егорки . Но его дедушка убил.- покачала головой девочка.
Андрей замер- так жутко прозвучал этот детский лепет. И неизвестно, что за сила на свете завладела его устами, что сами собой выдохнули:
-Егорки ?
-Да. - деловито принялась причесывать куклу Наденька- Мама в животике носила его тогда. Её дедушка побил сильно, а она после руки порезала себе, да топиться хотела. Маму спасли. А Егорку- нет.
Андрей усмехнулся - до чего порой доходит детская фантазия.
И только ночью он, вскочив с кровати в мучительном полусне, с ужасом осознал - это правда! Слова, что произнёс тогда отец Натальи, " мне внуки от крепостного не нужны!". Он имел в виду не будущих, а тех, что уже были, того ребенка, что носила под сердцем Наталья...Бросившись в её спальню, он прогнал оттуда сонную, ничего не соображающую девку, и долго плакал, обнимая родную исстрадавшуюся душу. К утру Наталья испустила последний вздох... А чуть погодя пришел посыльный с ответом, что мать и отец Натальи скончались ещё восемь месяцев назад от лихорадки.
****
-Кто ты?- осмелился задать вопрос Андрей, когда Наденька капризно отодвинула тарелку с кашей за завтраком- Кто ты?!- рявкнул он, злобно уставшись на ребенка. Фёкла, что прибежала на крик, попыталась было забрать малышку, но Андрей лишь накричал на нее, велев уйти и не вмешиваться.