Страница 106 из 151
С тех пор наша присказка, наш тайный пароль, вызывает у меня улыбку, возвращая меня в день нашего знакомства. Тогда ты спросила меня:" Добрый сэр, я могу вам что-нибудь предложить?". А я, шокированный невероятной догадкой, выпалил раньше, чем успел подумать:" Если только провести со мной жизнь до конца дней наших, милая леди.". Да и ты, думаю, вспоминаешь это с улыбкой. Изредка, на очередном тайном свидании, когда мы с тобой шутливо разыгрываем сценку из того дня, эта маленькая глупость будто роднит нас, сближает ещё больше, отделяя от всего мира.
Погода установилась тоскливая и хмурая, отчасти похожая на весну в наших краях, только гораздо хуже - дождь серой хмурой стеной, порывы ледяного ветра. Это, да ещё местная еда, изобилующая жирными и острыми блюдами, заставляет меня есть все меньше. Странная тяга появилась у меня- хочется мяса, еле прожаренного, почти сырого. Очень похоже на симптомы малокровия, о которых когда-то я читал в большом Королевском медицинском справочнике. Сырость и слякость, отсутствие солнечного света, скудный рацион - верные спутники анемии.
А ещё однажды ночью я стал свидетелем тому, как две фигуры в черных плащах садились в один из экипажей, запряженных темными как сама смерть лошадьми, направляясь куда-то в сторону поселений. Кони заржали, встав на дыбы, стоило ночным странникам приблизиться, но один из них встал перед животными, выпростав вперёд руку- и те присмирели в один миг. В одной из фигур я без сомнения узнал, по полноте и резковатым движениям, мистера Баррета, в другой же, таинственном укротителе лошадей, угадывался господин Лотару. На мгновение мне показалось, что он даже заметил, как я слежу за ними сверху, из окна своей спальни. Потому я был вынужден спрятаться за портьерой.
Впрочем, как бы я ни расспрашивал слуг о такой поздней их поездке, никто так и не открыл мне правды. Даже более того, мне почудилось, что слуги напуганы расспросами. Как бы то ни было, я стал следить за ними, повинуясь больше порыву, чем желанию узнать правду. Да и какой она могла быть? Двое взрослых мужчин под покровом ночи едут к .. Впрочем, эти домыслы- не для твоих нежных ушек, Стефани.
Скучаю и люблю,
Артур Беншоу.
***
15 апреля 1881 год:
Стефани, любимая. Теперь я раз за разом отправляю тебе письма сам, минуя местных посыльных, отправляю с одним молодым человеком из деревни, чей брат служит на корабле. Он-то и передает мои послания через своих друзей- моряков.
Я уже не рад, что нахожусь здесь, да ещё и так долго. Сегодня в замок съехалось множество гостей, именитых и родовитых, местной знати. Как сказал мистер Барретт, почти все они- мои дальние родственники. Старые точно сам мир, черезчур бледные, лица их - словно восковые фигуры. Мертвенно-бледные, покрытые сеткой морщин. Мне так и хочется спросить, отчего я- единственный среди всех, кто молод? Неужели среди нашей родни больше нет молодых людей? Получается, бедный дальний потомок- надежда и светоч великого рода?
Я шучу, ведь снобизм и себялюбие, как ты знаешь, претят мне. Я- всё тот же Артур, искренне тебя любящий.
Твой Артур.
***
20 апреля 1881 года:
Стефани, мое состояние ухудшается. Приезд родственников и нескончаемые ужины, за которыми я могу лишь цедить теплое ароматное вино с пряностями из большого кубка, крайне утомляют. Спасает лишь вино, которое господин Лотару делает по особому рецепту. Почти всю ночь ( а ужины- здесь лишь название для посиделок едва ли не до самого рассвета) я вынужден слушать старых дам и господинов, отчего-то лебезящих передо мною, словно бы я- их повелитель.
А ещё ...Стефани, я не знаю, могу ли я рассказать тебе об этом...Но мы должны быть честны друг перед другом, и, надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня. На днях я прогуливался вдоль леса. Ведя коня под уздцы, я заметил тоненькую женскую фигурку. Красивая поселянка с корзиной полной ярко-алых цветов испуганно вздрогнула, заметив меня. Ее темные глаза насторожено следили за каждым моим движением. А после того, как я шагнул ближе к ней, чтобы успокоить, вскрикнула и бросилась бежать. Я не знаю, что овладело мною в тот момент. Но будто дикий зверь вселился в меня, и я погнался за своею добычей. Быстрый, сильный - не тот слабак, что вяло бродил по замку. Едва я нагнал ее, то ухватил в охапку, развернув и прижав к себе... Её нежные губы дрожали, но не они привлекали меня, а тонкая синяя жилка на девичьей шее. Мне вдруг захотелось....Не сочти меня за безумца, хоть это будет довольно сложно, так вот- мне захотелось....прокусить её, впившись губами, и испить эту деву досуха. Точно дитя ночи...Не знаю, что меня остановило в тот момент...Может, её мольбы не трогать, просьбы не оставлять маленьких детей без матери. Но я будто в сознание пришел, отпустив странную незнакомку, что в почти в вечернее время гуляла по лесу. Развернувшись, я сам бросился к лошади, которую оставил далеко позади. И лишь у самых ворот замка я понял, что смущало меня всё это время. Неужели всё здесь знают английский язык? Даже неграмотные крестьяне? Вряд ли. А ведь я каким -то невероятным образом их понимаю!
Твой Артур.
***
24 апреля 1881 года:
Стефани, я схожу с ума. Все больше и больше я слышу крики несчастных жертв, мучимых в подземелье. Я почти уверен, что здесь есть тайные ходы, неведомые мне. Я обследовал все стены, обошел все возможные подвалы и погребы, но так и не нашел подтверждения своей безумной версии. И, всё же, я не могу перестать думать об этом каждый раз, когда в ужасе внимаю очередному истошному крику, полному ужаса и боли.
Мои родственники...Они тоже весьма странные. Смотрят на меня так, словно чего-то ожидают. Будто я что-то им должен, но никак не могу этого дать. Вино, что даёт мне проклятый Лотару, может, дело в нем? Я стал зависим от него, я пью почти одно это ...вино....Мой разум воспален, речь моя... язык мой заплетается.
Артур. Твой. Навек.
***
26 апреля 1881 года:
Стефани! Если я приеду к тебе, не смей впускать меня! Не смей, слышишь! Гони меня прочь от дверей, вели слугам закрыть на засовы окна и двери! Я - сумасшедший! Душевнобольной. Возможно, местный климат просто открыл во мне то, что было всегда. Потомок безумного князя, и, хоть мой кровожадный предок жил очень и очень давно, а концентрация безумства в моей крови....
Вчера ночью я стал свидетелем, как одна из моих родственниц, старая графиня Балорика, в своих покоях ... заживо есть птицу. Огромного черного ворона, из шеи которого хлестала кровь. Когда я, проходя мимо, увидел этот кошмар наяву, старуха и не подумала затворить дверей. Наоборот, её хищные глаза уставились на меня с усмешкой, а длинный острый язык продолжил лакать кровь, которой было измазано всё мерзкое старушачье лицо! Завидев меня, она похлопала по кровати рядом с собой- будто приглашала разделить её кровавый пир. Я сорвался с места, устремившись к своей спальне...
В эту ночь я заперся на засов, шепча все известные мне молитвы. Но всю ночь, мучаясь то кошмарами, то бессонницей, я ощущал чьё -то присутствие за дверью.
На следущий день я собрался в деревню. Мне попросту было страшно проводить ещё одну ночь в этом мрачном замке с его ужасными обитателями. Едва я достал свой дорожный костюм, как из кармана на пол выпал засушенный букетик вербены, который подарило мне дитя из деревни. Стоило мне нагнуться, чтобы поднять его, и прикоснуться к сухим соцветиям, как адская боль пронзила мою руку. Вскричав, я поднес руку к лицу, не веря самому себе- ужасные ожоги и волдыри тут же стали расползаться по коже. На мой крик прибежали слуги и господин Лотару, который, завидев злосчастный букет на полу, тут же бросился за совком и метелкой, минуя слуг, и самолично смел и поспешил выбросить букет. Неужто цветы ядовиты? Вряд ли, тогда, получается, кто-то из деревни нанес опасный состав на букет? Отчего не пострадала девочка, передавшая мне их? Одни вопросы...