Страница 107 из 151
Меня силой увели лечиться, господин Лотару поспешил приготовить свое чудесное снадобье, которое я пью теперь и вместо еды ...
Но страшно...Стефани, я ...Кажется, я понял, что входит в него. Я научился различать этот вкус, больше того, я научился его смаковать, слизывая с заострившихся точно кинжалы зубов. Это кровь. Человеческая кровь.
Артур.
***
30 апреля 1881 год:
Стефани, я сказал бы, что попал в толпу жутких фанатиков и безумцев, если бы не являлся отныне одним из них. Знаешь, мне кажется, что я- уже не я. Я- нечто большее. Большее, чем человек. Эта сущность...Она сроднилась со мной, она живёт во мне, "через кровь принятую и кровь родную "- так, по крайней мере, объяснил мне это господин Лотару, называя повелителем. Именно он открыл мне правду. Я действительно слышал крики жертв. Мы спустились в подземелье из библиотеки, отсыревшей и пребывающей в запустении. Тайный ход оказался позади одной из полок, заставленных пыльными книгами.
Внизу оказалось несколько камер, в которых были измученные грязные люди. Странно, но меня не трогали ни их искаженные ужасом лица, ни мольбы. Я лишь жадно втягивал ноздрями железный аромат крови, витающий в спертом сыром воздухе. " Только выберите, господин"- услужливо прошелестел мне тогда Лотару, скользя длинными ногтями по железной решетке камеры. И я выбрал ...Стефани...Я выбрал...Я стал чудовищем, я уподобился им ...Это...это просто невероятно, но я испил человеческую кровь. Испил из самого лучшего сосуда, ещё теплую и невероятно вкусную- из горла женщины, обмякшей в моих руках.
Артур? Нет, я - больше не Артур, я- нечто большее. Я- само зло. Кажется, даже само провидение это понимает. Иначе отчего же, заснув полностью одетым и впервые невероятно сытым, я проснулся поутру от невероятной боли и поспешил срезать с рубашки те серебряные запонки, что ты подарила мне на одной из встреч...Стефани, прости меня ...Я предал тебя, предал твою любовь, я предал саму человечность...ночами я превращаюсь в дикое, ненасытное чудовище...
Молю тебя, никогда не впускай меня в свой дом, никогда, ты слышишь?!
***
4 мая 1881 год:
Стефани. Это чудовище во мне ...оно одержимо жаждой крови, оно пытается подчинить себе мой рассудок, моё тело...и, кажется, ему это удается. Я пью кровь людей, я вижу в зеркале....пустоту. Ни своего лица, ни тела. Призрак, будто выпавший из мира людей. Кто я? Что за древнее зло внутри меня? В краткие минуты просветления я пытаюсь избавить мир от этой нечисти, что ношу в себе. Но оно сильно и хитро. То, что засело внутри, не даёт мне даже покончить с собой. Все попытки тщетны, мой разум тут же захватывает оно, обездвиживая тело. Я стою молчаливым истуканом, из глаз которого текут кровавые слёзы. Я не хочу видеть лиц моих жертв, поэтому прошу Лотару приносить мне вино как и раньше- в кубке, теплой и со специями. Но это- суррогат, жалкое подобие той чистой энергии, что вливается в моё тело со свежей человеческой кровью, испитой прямо из носителя ...О, это - такое блаженство...
Я не знаю, кто пишет тебе сейчас, Стефани. Зло внутри меня хитро, оно поглотило мой разум почти полностью, подчинило его себе. Родственники называют его " Господином". Все они ждут его возрождения, ведь оно подарит им вечную молодость, которую они утратили, когда один из рыцарей Христа заточил зло, что ныне внутри меня, в могиле вместе с частицами мощей святых и лоскутом плащаницы Христа.
Артур...не впускай...Я Артур...
***
9 мая 1881 год:
Оно....хочет приехать...До лета, Стефани...Пасмурное лето- его спасение...Туман ..проклятый Лондонский туман....не пускайте его в дом....К замку приходили крестьяне, вооруженные вилами и факелами....Зло должно умереть....глупые.... Им неведомо....не впускай, Стефани, заклинаю тебя нашей любовью....если не впускать, у него не будет силы ... Господь отвернулся....истерзанные трупы крестьян всё ещё перед моими глазами.... молю тебя ... сжалься...забери меня ....я не могу ...так ....
***
11 мая 1881 год:
Дорогая Стефани. Я только вырвался из цепких лап смерти, будучи на грани несколько последних недель. Та зараза, что пристала ещё на корабле, как оказалось, не прошла бесследно. Я снова впал в горячку, промучившись бредом всё это время. Приношу тебе свои искренние и глубочайшие извинения за тот кошмар, что ты, верно, получила и даже прочла. Я писал это в горячечном бреду, не рассчитывая отправлять. Но, к сожалению, один из слуг, в силу языкового барьера, неверно меня понял, и передал письма кому-то из деревни, с кем я посылал их раньше. Своевременно перехватить их не удалось. Впрочем, эта проблема уже решена.
Относительно моего душевного здоровья можешь не волноваться, два известных врача осмотрели меня, приехав по моему приглашению в замок. В один голос оба утверждают, что эта болезнь вызывает галлюцинации и расстройство восприятия реальности практически у всех переболевших ею. Но это никак не сказывается на дальнейшем течении их жизней.
А ещё ...Я еду к тебе. Я буду в городе 30 мая, и сразу же приеду к тебе. С твоим отцом у нас определена договоренность, я покажу ему все бумаги и выписку со счетов. Ну и, конечно, финансовая сторона....Но это уже наши, мужские, дела. От тебя же..."
Стефани, услышав внизу шум и звуки шагов, поспешила убрать письма обратно в шкатулку. Весь день 30 мая она ждала Артура с замиранием сердца. Девушка не знала, чему верить- в своих письмах он доходил до полнейшего безумия, и всё же....Все же даже в тех строках ею угадывался прежний Артур - слабый характером, но добрый и беззлобный человек. А новое...Словно бы его написал иной человек. Да и несколько предыдущих - будто двое одновременно сражались за право излагать свои мысли на бумагу.
Промаявшись ожиданием весь день, Стефани заняла себя чтением писем, а лорд Пэрринг, её отец, засел в кабинете с графином виски и сигарой. Возможно, Артур приедет лишь завтра, задержавшись в пути? Тем более, вряд ли кто-то приезжает на серьезный разговор в ночи.
Но тут звук копыт на дорожке к дому прервал её размещения. Приложив руку к отчаянно бьющемуся сердцу, Стефани вскочила с кресла, задев рукой шкатулку и рассыпав по столу письма. Бросив на них быстрый взгляд, она повернулась на каблуках, и поспешила из комнаты вниз.
Дворецкий, старый Дуглас, чинно открыл дверь, представив ей гостя.
-Сэр Артур Беншоу.
Позади слышались шепотки слуг, несомненно выглядывающих откуда-то из задних комнат. В их доме царило доброе отношение к прислуге, вот и старого Дугласа, хоть все больше семей отказывались от дворецких, не отправили на пенсию, а стали жить так, словно он- их престарелый родственник. Вот только упрямый Дуглас не желал " подачек", и упрямо надевал ливрею, шаркая к двери всякий раз, как слышал звук подъезжающего экипажа.
Стефани жадно скользила по лицу Артура, будто открывая его для себя заново. Путешествие пошло ему на пользу, сделав мужественней, суровей, избавив от слегка капризно- детского выражения его красивое лицо. Теперь на её пороге будто стоял незнакомец. Красивый, высокий, уверенный в себе. Потупив глаза, девушка чуть посторонилась, чтобы он прошел в дом. Но когда через несколько мгновений не было слышно звука шагов, она вновь подняла взгляд, встретившись с его холодными, слегка насмешливыми темными глазами.
-Впустишь?- изогнув губы в усмешке спросил он. От его пронизывающего взгляда волю девушки точно парализовало, она силилась вспомнить что-то, очень важное, что касалось как раз этого самого момента....Но попытки были тщетны.
-Он приехал? - раздался позади густой бас отца, а следом и сам лорд Пэрринг подошёл к дочери. Его взгляд уже заволокла алкогольная дымка.
-Ну, что и томишь жениха на пороге? Входи, Артур!- махнул он рукой, приглашая гостя в дом. И девушке, дрожащей от неведомого страха, сковавшего тело, показалось, что в ответ на приглашение отца глаза Артура хищно сверкнули. И он вошёл в дом.