Jack O'Lantern

Зеркала завешаны черной тканью в знак траура, во многих комнатах - ледяной, пронизывающий холод. Отчего хочется и вовсе не покидать пределов своей спальни. Здесь почти везде свечи, их чад и нагар ползут по стенам темными жутковатыми тенями, причудливо раскинув длинные пальцы, будто пытаются ухватить зазевавшегося обитателя замка.

Ну а я пока стараюсь вникнуть в дела управления землями и замком, а ещё, конечно же, поскорей завершить их, чтобы со спокойной душой переложить эти обязанности на управляющего, и поспешить к тебе, моя любовь.

Сегодня господин Баррет показал мне несколько селений и земель, находящихся теперь в моих владениях. Крестьяне встречали меня сперва хмуро, с сомнениями во взглядах. Оно и понятно- я для них, прежде всего, чужак. Да ещё и моложе, чем они себе представляли. Но когда я велел устроить в каждой из деревень праздник, полностью за свой счёт, отношение ко мне потеплело. Мистер Барретт, возражений которого я опасался, так своевольно распорядившись ещё, по сути, не принадлежащим мне полностью имуществом, на удивление с лёгкостью поддержал эту идею. И даже предложил отправить в деревни несколько бочек с вином из погребов замка. Я похлопал его по плечу, поблагодарив за помощь.

В одном из селений нас уговорили остаться на праздник. Как-никак, он, всё-таки, устраивался в мою честь. Поначалу я пытался отнекиваться, но мистер Баррет шепнул мне, что со своими крестьянами лучше дружить. Тем более, такое случается довольно редко, в основном со всеми этими людьми я не увижусь более никогда.

Сидя за одним из длинных столов, полностью заставленных едой и вином, я ощущал на себе любопытные взгляды доброй пары десятков темных глаз. Староста деревни сказал речь в мою честь, после грянула музыка, и крестьяне, сперва стесняясь, а после уж и с превеликой охотой, принялись выходить в середину, меж столов, и танцевать.

Я уж было собрался встать и, поблагодарив за теплый прием, направиться к экипажу, как почувствовал лёгкий толчок в спину. Обернувшись, заметил маленькую девочку, лет десяти, пристально разглядывающую меня. Одета она была в простое крестьянское платье, с потрепанным временем передником. Маленькие чумазые руки сжимали букетик фиолетовых полевых цветов.

-Тебе нужно бежать. - вдруг произнесла она и, похоже , на чистом английском, и лицо её сделалось не по-детски серьёзным.

Я улыбнулся:

-Куда, милое дитя? Скажи мне, куда же я должен бежать?- решив поддержать её игру, спросил. Девочка грустно покачала головой.

-Из замка. Иначе...

-Радинка, Радинка!- раздался зычный мужской голос, почти перекрывая музыку.- Где ты, негодница! ( По крайней мере, так я понял смысл его окрика)

Вздрогнув, девочка быстро протянула мне букет:

-Спрячьте. Он покажет правду.

И, едва я принял букет, развернулась, пустившись бежать. А ещё...я заметил, что бедное дитя было совершенно босым. Машинально засунув букет в карман брюк, тотчас поспешил к мистеру Баррету, по пути внимательнее приглядываясь к местным детям. Многие из них были босы, в такой холод!

По пути обратно мы с мистером Барретом пришли к единому мнению - нужно помочь им. Детям в каждом отныне принадлежащем мне поселении или деревне. Это- одна из моих первостепенных обязанностей. Вообще, мистер Барретт начал мне нравиться, несмотря на то, как он отчитал меня той ночью. Глупое недоразумение, чья тень не должна стоять меж нами.

Твой будущий супруг,

Артур Беншоу.

***

17 марта 1881 год:

Моя дражайшая Стефани, моя милая невеста. Я почти вступил в наследство, сейчас дело осталось лишь за малым, несколькими формальностями. И я буду у твоего порога с кольцом и просьбой твоей руки.

Я очень доволен тем, как управляется со всем мистер Барретт. Мне не нужно искать управляющего, как я думал раньше. Я с лёгким сердцем смогу оставить дела ему, тем более, ему беспредельно доверял и мой почивший родственник.

Я так скучаю по тебе, ты в моих мыслях каждый божий день. Мне не спится одинокими лунными ночами, неизбывная тоска охватила всё моё существо. Кажется, я стал больше бодрствовать ночью, чем днём. Впрочем, здесь мало кого это тревожит - немногословные и малочисленные слуги говорят, что и прежний хозяин имел примерно такой распорядок. Я полюбил ночами прогуляться по окрестностям замка- луна здесь освещает землю почти также ярко, как её дневной собрат.

Ах, да, и ещё - в одном из селений меня приняли довольно недружелюбно, если не сказать большего. Крестьяне вышли с вилами и топорами, стоило показаться моему экипажу. Глядели смурно, словно дыру во мне взглядами пытались проделать. Да ещё кто-то из них крикнул, что отродью дьявола нечего на их земле делать. И тут решивший проявить благоразумие, я не стал перечить им, тем более, со мной был лишь кучер да старый слуга, что вряд ли бы смогли противостоять разъяренной толпе. Сев в экипаж, я вспомнил, что меня удивило в этой странной деревни. Все дома были увешаны крохотными засохшими цветами вербены, так, я выяснил, называются цветы, подаренные мне той малышкой. Кстати, твой будущий супруг позаботился о том, чтобы у всех детей на моих землях была теплая обувь. Местные обувщики, должно быть, решили, что на них снизошла манна небесная- столько заказов получили благодаря моей щедрости.

Искренне твой,

Артур Беншоу.

***

29 марта 1881 год:

Возлюбленная моя, я спешу к тебе каждой частичкой своего сердца, нет ни минуты, когда бы я не думал о тебе. Мистер Баррет заканчивает с последними формальностями ( знаю, и меня тоже в последнее время стала раздражать эта фраза из его уст), и я могу отбыть из каменного мрачного исполина, ставшего моим домом. Но истинный мой дом- там, где ты.

Я заметил за собой склонность к раздражительности, которой доселе не замечал. Недавно я сорвался на вездесущем господине Лотару, и, как ни странно, тот не ответил. Наоборот, в его взгляде промелькнула смесь из уважения и удовлетворения, будто бы я наконец сделал то, о чем он мечтал долгое время. Может, действительно, в этом суровом краю стоит проявлять характер? Именно этого от меня и ожидают? Я так и не понял, чем были недовольны те крестьяне, мистер Барретт уверил меня в том, что сам решит с ними вопрос. Возможно, мой предшественник поднял им плату за землю, или вопрос заключается в самой земле - так или иначе, предоставлю решать это моему новому старому управляющему. Сам же размышляю только над тем, стоило ли и тогда мне проявить характер? Показать этим людям, кто здесь хозяин? На чьей земле они имеют право жить и кормиться от её щедрот?

По ночам в замке мне чудятся крики, словно безвинные жертвы мучаются перед своей ужасной кончиной. Господин Лотару, когда я сообщил ему об этом, лишь рассмеялся, ответив, что это- скрип ставней или ветер, гуляющий в коридорах моего мрачного временного пристанища. Смутившись, я перевел тему. А ещё довольно странно, что ни в замке, ни около него я не видел животных. Иногда странная тишина пугает меня - где птичьи трели по утрам, где лай собак в отдалении? Даже жужжания насекомых не слышно, точно вымерло всё окрест. Господин Лотару и на это, ощерившись, бросил, что и чудесно, всё равно он на дух их не переносит.

А сегодня днём, едва я вышел на солнце, не проведя под ним и пары часов, как мне внезапно стало плохо. Жуткая слабость и тошнота, будто там, на корабле. Я поспешил обратно, в блаженную прохладную тень замка.

Твой любящий

Артур Беншоу

***

4 апреля 1881 год:

Стефани, душа моя. В последнее время мой разум словно помутился. Иногда я впадаю в состояние полнейшей апатии, а, бывает, что срываюсь на ни в чем не повинных слуг. Конечно, после стократно извиняясь перед ними, в том числе и деньгами, коих у меня теперь достаточно. Прости, что вынужден писать о таком. Но ведь мы условились - между нами не будет секретов. Вспомни, почему меж нами установилась эта тайна, после чего мы дали обет? Тот случай я бережно храню в сердце. Ты была так очаровательна в тот день, когда пыталась сыграть служанку. Но твоё происхождение сразу сказало мне о том, кто ты. Да и слухи о красоте и дерзком характере дочери лорда Грегори дали мне понять, кто передо мной. Ни одна другая леди не решилась бы так разыграть, да ещё и жалкого просителя в доме её отца.