Страница 104 из 151
34. Зло внутри
19 декабря 1880 год:
Дорогая Стефани. С отчаянно бьющимся сердцем я провожаю взглядом родной берег, что всё дальше и дальше. Безжалостная длань судьбы вынуждает меня покинуть тебя, хоть и на такой короткий срок. Отчего-то дурное предчувствие не оставляет, темными бликами мелькая сквозь радостное возбуждение. Впрочем, сохранять мужество мне помогает твой образ. Вот ты, надув свои прелестные губки, глядишь на меня снизу вверх своими чудными фиалковыми глазами :" Ах, право, Артур. Десять недель - это сущий пустяк". И я сразу осаживаю себя- действительно, то, что я сейчас делаю, это ради нашего будущего. Того, о котором раньше нищий сын простого обедневшего баронета и помыслить не мог. Но теперь же....Мне и самому не верится - наследник древнего рода! Замок, богатство! Я обещаю, дорогая, ты получишь самую что ни на есть пышную и помпезную свадьбу. Твой отец, знаю, уже переменил свое решение по поводу нашего с тобой обручения. И всё благодаря этому, без сомнения, невероятному подарку судьбы.
Корабль плывет медленно, точно насмехаясь над моей нетерпеливостью. Скрипучая громадина несёт в своем ненасытном чреве множество грузов, а ещё - одного случайного пассажира, себе подстать. Я жажду тех благ, что даровало Провидение. Благодаря этому мы с тобой сможем быть вместе навсегда, ангел мой. Так тихо и тоскливо, так немноголюдно в доках зимой. Только отчаянные глупцы или искатели денег ( а твой с недавних пор жених, видно, относится к каждой из этих групп) решаются плыть, подгоняемые мечтами. В их числе и я. Но моя мечта- самая желанная на свете. Дабы не сойти с ума от тоски в разлуке, я стану писать тебе каждый день. А отправлю с первым же кораблем, едва наш причалит к заветному берегу.
Искренне любящий тебя,
Артур Беншоу.
****
20 января 1881 год:
Стефани, душа моя На третий день после отплытия я слег в лихорадке. Команда вызвала корабельного врача, давшего неутешительный прогноз- я не проживу и недели. Возможно, виной тому довольно скудный рацион, подкисленная лимоном вода из подгнивающих бочек или пронизывающий ледяной ветер, проникающий сквозь самые крохотные щели меж досками. А, может, злосчастный кувшин с вином, которое я имел честь разделить в каюте капитана. После него я, полуодетые и взмокший, в невероятном веселье, несколько часов бегал от команды по палубе...Не знаю. Впрочем, это и не важно- сейчас мне гораздо лучше. Сегодня мне была позволена короткая прогулка по палубе, коей я радовался точно дитя...
Навеки твой,
Артур Беншоу.
***
16 февраля 1881 год:
Трансильвания... Величественная и мрачная, с густыми зелёными лесами, способными заставить заплутать меж густых ветвей даже самого опытного путешественника, с кристально, точно ангельскими слезами наполненными, чистыми озёрами. И все это великолепие испещрено сетями горных массивов. Мрачные каменные великаны, будто стражники вечности, снисходительно взирающиеся на суетливых путников, спешащих мимо.
Сейчас мы в дороге уж который час. Мы- это я, слуга из замка, а также мой поверенный ( никогда бы не подумал, что смогу однажды произнести подобное о себе, " я и мой поверенный". ). Этот эксцентричный полноватый мужчина с седыми бакенбардами, одетый довольно напыщенно для бедных сельских пейзажей, что проносятся за окнами нашего экипажа, не даёт мне впасть в болезненную сонную слабость, так внезапно охватившую после того, как я сошел на берег. Он рассказывает невероятные вещи! Можешь ли ты поверить, дражайшая моя невеста, что твой жених- потомок самого Габора Бетлена! Князя Трансильванских земель. После правления кровавых Батори, властителей, что утопили земли в реках крови, ратуя за свои амбиции больше, чем за жизни крестьян, Бетлен стал воистину спасением для измученного данью Костлявой старухе народа! После ожесточенных сражений чуднОй мор прошёлся по землям Румынии, выкосив тех, кто уцелел. Чумой названный- те, кто застал этот ужас, боятся даже воспоминаний о тех кошмарных событиях - ещё живых людей, отмеченных пятнами смерти, надобно было тогда свозить к глубоким рвам, вырытым буквально за ночь или же волоком тащить, рыдающих и упирающихся к смрадным большим кострам, коптящим небесную высь денно и нощно. Страшные были времена...
Впрочем, я не смею более забивать твою прелестную головку подобными ужасами... Наоборот, мой предок был из тех, кто сражается умом, а не мечом. Благодаря его мудрому правлению Трансильвания стала процветать. А, как мне поведали, в 1622 г. Бетлен создал кальвинистский колледж в столице Дьюлафехерваре. Многие трансильванцы направлялись учиться в Англию и Голландию. Был там с визитом и сам Габор. Да так успешно, что...Впрочем, остальное не для твоих прекрасных ушек. Говорят, мою дальнюю прапрапрапрабаку выдали замуж глубоко беременной, за старого больного баронета, да ещё и приплатили тому, чтобы с молодой, но опозоренной женой смирился. Так ли это на самом деле- мне уже не узнать. Впрочем, родство, скорее всего, действительно имеется - иначе зачем ему оставлять мне все эти богатства, замок?
***
27 февраля 1881 год:
Моя любимая, обожаемая невеста. Прости, что столько не писал ( и пускай, что письма, скорее всего, приедут вместе со мной- отправить их с кораблем пока не удается, редко кто рискует ехать обратно в такой мороз, когда море сковно льдом). Все эти дни я был безумно занят. К вечеру едва мог дойти до кровати, забываясь тяжёлым глубоким сном без сновидений. Видимо, климат и новые обязанности, да ещё и мрачность замка так действуют на меня. А ещё этот мрачный распорядитель. Господин Лотару. Его тяжёлый темный взгляд, кажется, достает до меня из каждого угла замка. Точно он смотрит, слабо покачиваая головой, как это делает при каждой встрече со мной- словно разочарован в новом хозяине. Когда он посмел мне перечить, да что там, перечить- указывать, чего нельзя делать в этих стенах, я возмутился так сильно, что сразу же указал ему на дверь, повелев немногим слугам, что приходили в замок лишь днём, не впускать его обратно не при каких условиях. Каково же было моё удивление, когда этот жуткий тип лишь криво улыбнулся, вновь покачав головой. И развернулся, точно давал понять- аудиенция окончена. Словно бы я у него был на побегушках, а не он у меня. Вне себя от гнева я ринулся в крыло, где временно обитал поверенный. Тот, услышав моё недовольство, аж позеленел, отчитав меня как нашкодившего мальчишку. " Господин Беншоу, да если хотите знать, одним из главных условий вашего покойного родича было то, что никогда, ни при каких обстоятельствах, господин Лотару не будет смещен с должности или ущемлен в правах. А Вы....Вы..."- цвет его полного лица сменился с зелёного на гневно - красный-" Да как вы посмели?! Знаете ли, помимо Вас были и другие дальние родственники. В завещании есть небольшая пометка на случай, если Вы не подойдёте "- как-то презрительно выплюнул он, дрожа всеми тремя подбородками. Его ночной халат распахнулся, тонкая ночная рубашках так и колыхалась в такт движениям живота. Я мог бы добиться своего, но не стал накалять обстановку, решив, что позже обязательно что-нибудь придумаю, найду способ обойти завещание в этом пункте.
Твой искренне любящий,
Артур Беншоу.
***
12 марта 1881 год:
Замок огромен и жутко мрачен. Два или три крыла закрыты, как объяснил мне господин Лотару ( да пребудет с ним милость Всевышнего, ибо он велел любить и врагов своих) из-за угрозы обрушения. Старый владелец, мой дальний родственник, не успел отреставрировать замок полностью. Я уже обсудил этот вопрос с господином Барретом, моим поверенным. И тот клятвенно заверил меня, что скоро замок и всё находящееся в нем, обретут новую жизнь. Нужно лишь немного времени и терпения. Такой уклончивый ответ меня, конечно, не устроил. Но я снова счёл за лучшее промолчать, не провоцируя споров.