Страница 111 из 126
21
Девчонки опустошили меня полностью, и я решил сходить, вернее, съездить на великах, на тренировку. Если будет плохо, отпрошусь.
Настроение поднялось, казалось, и силы прибавилось! Быстро доехали, побежали в свой зал, думали, опять опоздали! Но нет, девочки только начали переодеваться.
Перед разминкой пошептался с Ниной Семёновной, пожаловался на боли в груди, хотя их не было, боялся даже небольших ударов в это место, опять отсырею.
— Хорошо, сегодня спарринга у тебя не будет, отрабатывай то, чему научилась. Важно знать не много приёмов, а отточить до совершенства один.
Вот я и менял приёмы, раздумывая, который из них самый эффектный, чтобы всегда достигал цели. Хорош удар «пустой ногой» в грудь, в болевую точку, обычный чел даже вякнуть не успеет, даже тренированный, но вот девочки у нас в команде среагировать сумеют, да и наши друзья-самбисты некоторые, могут поймать за пятку, и подвесить в воздухе. Трепыхайся потом.
Всё равно надо к этому приёму изучить и технику захвата и ухода из захвата. Ведь могут успеть схватить сзади, я ведь не гуру тхэквондо, чтобы предчувствовать атаку. Хотя, что-то такое уже появляется, пусть называют это паранойей, после того как меня легко повязали в папином подъезде. Папа… — я скривилась. Урод, блин, и не кажет свою гнусную морду! После той встречи, когда они с Киром поговорили, не видел и не слышал кровного отца.
Валентина Яковлевна говорила, что к лактации может привести стресс. А у меня постоянный стресс уже второй год. Между прочим, игры с Женькой успокаивали меня, она мне не просто сестрой уже стала.
Я изо всех сил лупил по груше, кулаками и ногами, стиснув зубы и забыв, что передо мной просто груша. Наверное, отлупила бы отца за всё хорошее.
Как всё-таки мне повезло, что меня перевели в этот класс! А если бы в тот, с дебилами? Они и так делают недвусмысленные жесты, только пока боятся не только меня, но и друзей в классе. Старшеклассники тоже не все адекватны, захотят, подловят, и… Думать не хочу, что у них в пубертатных мозгах. Думают, никто из пострадавших не будет жаловаться, потому что в первую очередь очернят саму жертву нападения, это она изнасиловала четверых невинных мальчишек! А синяки сама себя нанесла, чтобы оговорить их.
— Ненавижу! – воскликнул я, нанося последний яростны удар по груше.
— Саша, перестань! Успокойся! – услышал я голос Нины Николаевны, и замер, тяжело дыша. Сам не понял, что на меня нашло.
— Что у тебя случилось? – подошла поближе.
— Не знаю… — опустил я голову и руки, — почему-то зло взяло на дураков.
— А это что? Ты так вспотела? – указала она на майку. Я взглянул и оторопел; спереди майка опять стала сырой.
— Постой…, — тренер неуловимым жестом оттянула верх майки, заглянула внутрь, — ты с ума сошла? Молоко, что ли, выделяется? – я обречённо кивнул.
— Откуда?!
— У меня грудная сестрёнка дома, — пробормотал я.
— Подожди! – вспомнила Нина Семёновна. – Ты же мальчик!
— Мальчик, — согласился я.
— Пойдём-ка со мной, — потащила меня из зала тренер, — сегодня у нас врач дежурит, поговорим с ним.
— Зачем? – упирался я, но Нина Семёновна сказала «цыц!».
В кабинете врача сидели женщина и мужчина. До этого я никогда здесь не был, если какая незначительная травма, врач или медсестра с кофром приходила на место, там замораживала ушиб или смазывала йодом, накладывала давящую повязку. Вывихи, переломы уже лечили в травмпункте.
А тут, сразу два врача.
— Елена Викторовна! – обратилась Нина Семёновна к женщине. – Я совершенно случайно узнала, что у вас в гостях эндокринолог Вячеслав Фёдорович!
— Что случилось? – не очень заинтересованно спросила женщина, недовольная, что прервали их беседу. – Что с девочкой?
— У неё лактация!
— Запишите на приём к эндокринологу, что-то с гипофизом, если не рожала. Сколько тебе лет, девочка?
— Четырнадцать, — не стал я скрывать, — только я не девочка…
— Не новость! – недобро усмехнулась Елена Викторовна.
— Я не девочка, я мальчик! – рассердился я.
— Это уже интересно! – оживился мужчина, а женщина растерялась. – Можно подробней?
— Саша пришла к нам в прошлом году, с ней ещё сестра близнец была, и я их постоянно путала, поэтому до последнего думала, что Саша девочка, особенно, когда у него появилась грудь!
— Ясно, гинекомастия, — кивнул мужчина, — явление нередкое, хотя до таких размеров нечасто увеличивается. Мальчик, разденься по пояс.
Я разделся, бросив на стул уже начавшую промокать в двух местах майку и топик.
Вячеслав Федорович внимательно осмотрел груди, помял, убедившись в присутствии молока, прощупал шею.
— Снимай штаны, — я сразу стянул шорты с трусами.
— Ну и где… Ага, появились. Маленькие тестикулы, по женскому типу оволосение…, то есть, совсем нет на лобке и под мышками. Говорите, сестра-близнец есть? Сильно похожи?
— Я их путаю постоянно, — вставила слово Нина Семёновна.
— Редкое явление, но не исключительное. Возможно, ваш Серёжка на самом деле девочка… Тихо, тихо, не дёргайся! Разное бывает, надо бы проверить твой хромосомный набор. Мальчиком или девочкой человека не только хромосомы делают, а наличие в хромосомах особого гормона, — врач назвал, я не запомнил, поэтому есть мальчики ХХ, даже с большим количеством хромосом, есть девочки ХУ. Грудь у мальчиков часто увеличивается, у 50% подростков, но редко такого размера достигают, ещё реже лактация происходит. Но это, чаще всего, болезнь. Опухоль в голове, тромб в сосудике, давящий на гипофиз. Надо проверяться, — вздохнул мужчина.
Врач не сильно меня напугал таким диагнозом, Валентина Яковлевна предупредила.
В кабинете повисла тишина, я так и стоял перед ними, голый.
— Откуда у тебя такой шрам, — показал на руку доктор.
— В прошлом году чуть не зарезали, рукой прикрылся, — пробормотал я.
— Где лечился? Психокоррекцию делали? – я пожал плечами и неохотно подтвердил:
— В закрытом детском санатории.
— Понятно, наверняка галоперидолом кололи, по вечерам, если другого препарата у них нет.
— Ну, и где твоя сестра? Хотелось бы на вас посмотреть, у обоих анализы взять.
— Её отправили учиться в Ленинград…, — я не выдержал, и заплакал, — я её очень люблю!
— Вот вам и причина! – заметил врач. – Сильное стрессовое состояние. Ещё что-то было? – я кивнул, размазывая слёзы:
— Меня недавно похищали, — я показал на руку, — опять хотели зарезать! – врач нахмурился:
— Какие интересные дела у вас происходят в городе! – Нина Семёновна и Елена Викторовна уставились на меня. Нина Семёновна знала, что я где-то пропадал, только без подробностей.
— Что ещё ты скрыл от нас? – проницательно спросил Вячеслав Фёдорович.
— У меня есть маленькая сестрёнка, — прошептал я, с трудом успокаиваясь, — грудная. Я давал ей грудь, как соску-пустышку, а позавчера появилось молоко…
— Ну, вот, — взглянул на всех врач, — одного этого могло хватить для лактации, так мальчик успокаивался, наверняка приятно было, с сестрёнкой, но обязательно надо проверить, почему гипофиз начал продуцировать пролактин. Я сейчас принимаю в краевой больнице. Пациентов масса, но тебя приму. Вот визитка, я посмотрю график, и когда можно будет сдать анализы, позвоню Елене Викторовне. Сперма есть?
— Редко. Примерно, раз в месяц, — всхлипнул я.
— Ну, не надо плакать, ещё ничего страшного не произошло. Такие опухоли обычно доброкачественные, если повезёт, удалю на месте, своим методом, не вскрывая черепушку.
— А если нет опухоли? – вдруг улыбнулся доктор, наклонившись ко мне. – Будешь сестрёнку и дальше кормить? Я немного подумал, и кивнул.