Страница 108 из 133
Глава 29
По отрубленным ладоням судьбу не гадают.
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор как меня привели в камеру. Я сидела на сырой подстилке из соломы и часто вздрагивала. То ли от холода, то ли от страха. Боль в щеке утихла, но горечь обиды от удара осталась. Все только и делают, что пытаются или убить меня, или посильнее ударить. Я для них кто, боксёрская груша? Что же теперь со всеми нами будет? Зря я недооценивала нрав Дорриэна.
В подземелье было тихо как в склепе. Кажется, я была единственной пленницей, если не считать его постоянных обитателей — крыс и мышей. Интересно, где же Уэйн? Его ведь тоже держат в камере. Но я не чувствую присутствия кого-либо живого. Что меня ожидает? Дорриэн устроит публичную казнь или прикажет по тихому перерезать глотку посланнице? Я в который раз содрогнулась. Одна мысль «приятней» другой.
Я прикрыла глаза и опустила голову на колени. Пережитые волнения не давали уснуть. Мысли путались в голове, сменяя одну за другой страшные картины маячившего на горизонте будущего. Точно так же как сейчас я, несколько тысячелетий назад здесь ждали своей участи Элай и Алия.
Я вдохнула сырой липкий воздух. Столько времени прошло с тех пор! Но мне казалось, будто они и сейчас здесь, где-то рядом. Здесь и началось проклятие Владык, которое теперь ничем хорошим точно не закончится.
В который раз спрашивала себя, как можно было так по-идиотски попасться. На меня надеялись Нельвия, иллары, друзья, а я взяла и в одно мгновение превратила в руины их надежды.
Одинокая слезинка скользнула по щеке. Было больно, обидно и страшно. Больно из-за удара, обидно из-за грубости, а страшно просто, потому что я не представляла, что нас всех ожидает.
— Нарин!
Из коридора донёсся настойчивый шёпот. Я подняла голову. Возле решётки из железных прутьев стояла Эдель и тихо меня звала.
Попыталась подняться, но почувствовав головокружение, села обратно. Со второй попытки мне всё же удалось устоять на ногах и доплестись до решётки.
— Как тебе удалось проникнуть сюда? Я думала Дорриэн запретит со мной разговаривать?
Прислонив палец к губам, Эдель зашептала чуть слышно:
— Он не знает, что я здесь. Инэка видела, как тебя уводила стража и предупредила меня. Что между вами произошло?
— Ничего хорошего. — Со злостью процедила я. — Он раскрыл меня и теперь считает предательницей.
Эмпатия подавила невольный крик. Она ведь тоже надеялась на меня!
— Что с ребятами? Где Вол?
— Мальчиков заперли в разных комнатах, а Воллэна брат поспешно отправил с пленником в Долину Звёзд.
— Я думала Вол будет следующим кого Владыка прикажет схватить.
У Эдель нашёлся ответ и на этот вопрос. Для меня как всегда означающий только худшее. Стараясь говорить как можно спокойнее, она промолвила:
— Боюсь, Дорриэн решил наказать тебя самым жестоким образом. А для этого ему нужно было как можно скорее удалить со двора советника. Ты что-нибудь слышала об апрэ? Так издревле эмпаты прозвали поединок с Владыками. Это один из видов публичных казней. Заключённый принимает бой и… погибает. Победить Владыку практически невозможно.
Я ухватилась за решётку и до боли сжала пальцы. Вол рассказывал мне о нём. Быть убитой на глазах у сотен вампиров считалось одной из самых позорных казней Тёмного Королевства. И Дорриэн обрекал меня на подобную смерть.
— Разве нельзя ничего сделать? Значит, я скоро умру? — мой голос задрожал не в силах справиться с подступившим к горлу комком. Эдель положила свою руку поверх моей и ласково прошептала:
— Возможно, я ошибаюсь, и тебе не грозит опасность. Утром я попытаюсь поговорить с братом. Скорее всего, он, будучи в гневе отправил тебя сюда. Уверена, он остынет и на всё посмотрит другими глазами. Не переживай.
Я знала, что её слова — всего лишь слабая попытка меня утешить. Дорриэн прекрасно понимал, что Вол — моя единственная надежда на спасение. И он намеренно меня её лишил!
— Если бы я могла, то выступила вместо тебя. Но я всего лишь полукровка. А по законам апрэ только чистокровный эмпат имеет право заступиться за осуждённого. — Эмпатия опустила голову и машинально начертала на земле какой-то символ. — Кетару не позволят родители… а Леста слишком стара для сражений… Прости.
Вдалеке послышался звук приближающихся шагов. Слабо улыбнувшись на прощание, Эдель направилась в противоположный коридор.
— Каковы мои шансы выжить в этом поединке?
Она не ответила. Но по её безнадёжному взгляду я поняла, что обречена.
Как только она скрылась в темноте, я вернулась к подстилке и притворилась спящей. Сквозь полуприкрытые веки увидела стражника, подошедшего проверить наличие пленницы в камере. Я его не разочаровала. Несколько секунд потоптавшись на месте, он повернул обратно.
Утром от тревожного сна меня разбудил знакомый визг феникса. Взлетев на узкое окно-бойницу, он методично стучал клювом по решётке и жалобно повизгивал. Прутья решётки были слишком частыми, а мой птенец изрядно покрупневшим, так что проникнуть в камеру ему не представлялось возможным.
— Феня, слава Богу! Ты вернулся!
Услышав голос своей хозяйки, феникс ещё громче завизжал. Пришлось быстро успокоить его, пока на пронзительный звук не сбежалась вся стража Ирриэтона.
— Королева передала мне письмо?
В ответ он разорвал клювом верёвку на лапке, к которой было прикреплено послание, и протолкнул его между прутьев. Где-то с пятой попытки мне таки удалось допрыгнуть до окна и схватить письмо.
В нём содержалось всего несколько фраз. Теора сообщала о своём решении самой приехать в Драгонию и поговорить с Владыкой.
— Давно пора, — проворчала я недовольно. К тому времени как она переступит границы Тёмного королевства, мой труп успеет превратиться в симпатичный скелетик.
Птенец тихонько взвизгнул, напомнив о себе.
— Феня, сейчас ты отнесёшь это письмо близнецам. Или Лориэну. Но только так, чтобы тебя не заметили.
В знак согласия птенец взмахнул крыльями.
Я начала осматривать камеру в поисках чего-нибудь, чем можно было бы писать. Нужно успокоить друзей. Вряд ли Дорриэн удосужился сообщить им где я, а Эдель возможно не удастся к ним попасть.