Страница 107 из 133
Дорриэн даже не обернулся. На ватных ногах я шла за эмпатами, с ужасом представляя, что может случиться с моими друзьями. Особенно с Волом. Он ему не простит! А Лориэн! В таком состоянии Владыка способен причинить вред наследнику Нельвии!
Я шёл за Кенэтом к кабинету Дора. Маг весь светился и был на удивление спокоен и вежлив. От этого мне сделалось не по себе. Увидеть Кенэта чем-то довольным значило узнать в скором времени о беде.
— Не пойму, с чего бы это тебе быть таким счастливым? Неужели опять принёс в жертву своим идолам очередного человеческого младенца?
Кенэт одарил меня сияющей улыбкой и довольно произнёс:
— Терпение советник. Сейчас ты сам обо всём узнаешь.
Демоны! Я отчётливо понимал, что что-то случилось. Хорошо хоть Нарин не могла быть в этом замешана. Как доложили мне слуги, девушка целый вечер провела в компании эльфов и ни в каких злодеяниях уличена не была.
— Заходи. Кенэт, оставь нас.
Маг попытался возразить, но, увидев бешеный взгляд правителя, пятясь, вышел, прикрыв за собой дверь.
Дорриэн сидел за столом и дописывал письмо.
— У тебя десять минут на сборы. Лошади оседланы, пленник ждёт в карете. Отвезёшь его в Неаль. А это отдашь Седрику.
Струсив порошок с письма, Владыка свернул его и, прикрепив печать, подал мне.
Проклятье! По такой погоде ехать в Неаль!
— Дор, но почему сейчас? Нельзя отложить поездку на несколько дней? Я ведь не успею вернуться к твоей свадьбе!
Он поднял голову и, прищурившись, угрожающе спросил:
— Ты, кажется, забыл как надо вести себя с правителем. Я приказываю — ты выполняешь.
Я был поражён! Никогда! Никогда прежде Дор не обращался со мной как со слугой. А сейчас возникло ощущение, будто мне наплевали в душу.
— Да что с тобой?! Я в последнее время тебя не узнаю. Ты уже не тот, что был раньше!
— Мне всё равно, Воллэн, кем ты меня считаешь. Лучше не трать время на пустые разговоры и иди собираться. У тебя его не так уж много.
Я еле сдержался, чтобы не броситься к нему и не вытащить из-за стола, за которым он спрятался будто гусеница в коконе. Дорриэн как это не прискорбно осознавать был моим правителем, а я его подданным.
— Могу я хоть попрощаться?
— С кем? Эдель ты не интересуешь, — он расплылся в злорадной усмешке. — Может, хочешь увидеться с Нарин? В этом нет необходимости. Я сообщу ей завтра о твоём отъезде.
На зов Владыки появился слуга.
— Проводи советника в его комнату.
— Боишься, что заблужусь?
— Нет. Забредёшь не туда куда надо.
Я вышел, не сказав больше ни слова. Ну и демон с тобой! Дорриэн захотел разрушить нашу дружбу окончательно — ему это удалось!
Побросав в сумку только самое необходимое и приказав принести десять кристаллов (ровно столько, сколько должно было хватить для поездки туда и обратно), я спустился вниз.
Уэйн сидел в карете. Точнее полулежал, прислонившись к дверце. Не шевелясь и вообще не подавая никаких признаков жизни. Одно лишь хриплое дыхание свидетельствовало о том, что в этом больном теле ещё теплится искра жизни.
— Уезжаешь? — откуда-то из темноты вынырнула Эдель и, одарив меня короткой улыбкой (столь редкой на её лице), продолжила. — Не думала, что Дор так скоро решится отправить Уэйна домой. Эльф ещё слишком слаб и, скорее всего не протянет и половины пути.
— Я вообще не понимаю, что происходит с твоим братом! Его будто подменили.
Эдель легко ступая, приблизилась к карете и заглянула внутрь. Увидев эльфа, поспешила задёрнуть штору.
— Передай это Седрику. — Она вложила в мою руку свиток. — Не хочу посылать феникса по такой погоде. А раз уж ты едешь в Неаль…
Конечно! Феникса посылать нам жалко! А меня ей не жаль?! Десять дней провести в дороге, из которых пять — служа нянькой полуживому трупу.
— Ты чем-то расстроен?
Я махнул, рукой не желая ничего объяснять, и вскочил на коня. Лучше промокнуть до нитки, чем трястись в одной карете с Уэйном.
— А ты бы на моём месте радовалась такой поездке?
Эдель снова улыбнулась, чем привела меня в ещё большее недоумение.
— Будь осторожен. И не забудь передать моё послание Седрику.
Это было последнее, что я услышал, уже оказавшись за воротами. И как на это реагировать? Радоваться переменам в её поведении или же думать, что она окончательно охладела ко мне и теперь не чувствует ни ненависти, ни любви.