Страница 4 из 75
К моменту описываемых событий Борис уже почти пять лет прожил в Морильске и совершенно освоился на новой работе. Вначале, конечно, всё казалось непривычным. Чего только стоила диковинная техника? Сорокатонные погрузо-доставочные машины, или ПДМ, напоминали ему гигантских червей, когда он видел их с грохотом пробирающимися по выработкам — в дыму, подсвеченном светом глаз, то есть фар. Не менее странными были самоходные буровые установки с их кронштейнами-манипуляторами — готовые к употреблению роботы-трансформеры, до поры прячущиеся глубоко под землёй. Даже названия подземных выработок напоминали средневековые заклинания: квершлаг, штрек, гезенк, орт. А стены и потолки здесь нельзя было называть этими привычными словами — только «борта» и «кровля».
Конечно, он знал обо всём этом и раньше. Но одно дело слушать о ПДМ в сонной аудитории старого корпуса на Ленинском проспекте, наблюдая за танцами пылинок в луче солнечного света и считая минуты до конца пары. Другое — увидеть наяву, пытаясь спрятаться от неё в каком-то углублении и одновременно гадая: успел тебя заметить водитель, или нет?
В общем, наш герой был совершенно очарован поэзией камня и по-своему счастлив. Дни пролетали за днями, в жизни его ничего не менялось. Да он к этому и не стремился.
Глава 6
Наверно, Борис адаптировался в новом городе гораздо хуже, если бы не появилось то, что приносит полноту в жизнь любого мужчины. Люда была на несколько лет младше его и училась в институте. Приехав в Морильск ещё старшеклассницей с родителями, она сохранила открытость и неизбалованность девушки из глубинки. На фоне однокурсниц, коренных морильчанок, она выглядела свежей, скромной и чистой. Это сразу бросилось в глаза Борису, приехавшему в институт подавать документы на восстановление.
Смуглая девушка с роскошными волосами и идеальной, в понимании Бори, фигурой только что была принята в институт и уже приступила к занятиям. Молодые люди познакомились в длинной очереди к декану и потом провели весь день вместе. Их взаимную симпатию укрепляло то, что оба они были новичками в этом холодном городе и друзей пока у обоих было не в избытке.
По мере приближения к сессии у Люды начались проблемы с высшей математикой. Борис, несмотря на то, что уже второй год не учился, предметы первого курса забыл не совсем, и его помощь оказалась очень кстати. Он объяснил ей трудные темы матанализа и аналитической геометрии, помогал решать контрольные. Затем несколько раз они встретились не для разбивания гранита науки, а, скорее, для растопления льда одиночества. В итоге, хотя в тот год восстановиться нашему герою так и не удалось, с Людой завязалась дружба, постепенно переросшая в нечто большее.
До этого момента Боря относился к женскому племени пусть с вожделением, но без особой симпатии. Многое ему не нравилось в женщинах, с которыми сталкивала судьба, поэтому ни с кем прочных отношений не завязывал. Все попадавшиеся ему девушки были чересчур ветрены и меркантильны, главным мужским достоинством считали толщину бумажника, бойфрендов рассматривали исключительно как источник развлечений и подарков, и вообще думали, что мир должен вертеться вокруг них. А если не вертится, то это — не их мир.
Люда же была совсем другой. Не пыталась пускать пыль в глаза, имела мягкий покладистый характер, и к тому же отлично готовила. Борису ни с кем ранее не было так хорошо, как с ней. Раздражавшая обычно болтливость — умиляла. Доводившие ранее до бешенства попытки навязать свои интересы, как правило, и стававшие поводом для разрыва, сменились готовностью поступиться частью своего неприкосновенного мира.
Он с удивлением замечал, что с ней никогда не бывает скучно, даже если молча сидят перед телевизором и смотрят её сериал. При этом Люда пытается что-то писать в тетради, не забывая следить за сюжетом.
Встречались почти каждый день. Только когда Борис работал в третью смену, они обычно не виделись — к моменту, когда девушка возвращалась из института, он уже был на работе. Люда жила всего в трёх кварталах, поэтому ей не составляло труда прийти к нему в любую погоду. Боря тоже иногда бывал у неё. Но всё же в присутствии родителей, милых людей, работавших в управлении строительства, чувствовал себя не совсем в своей тарелке. У него возникало такое неловкое ощущение, как если возьмёшь взаймы какую-нибудь вещь на вечер, а потом долго не отдаёшь.
Когда наступила зима, ходить стало особенно некуда. Даже кино почему-то в Морильске зимой надоедает. Поэтому время они проводили обычно дома у Бориса. Если он был не на работе, Люда приходила, наполняла холостяцкую квартиру весёлым оживлением, что-нибудь готовила, не забывая увлечённо рассказывать о новостях в институте. Иногда они просто смотрели телевизор, иногда — разбирали институтские задания. Если заканчивали поздно или погода была плохой, то Люда оставалась у него ночевать. Родители её не были пуританами, но считали, что ночевать нужно там, где живёшь. И наоборот. Поэтому, особенно эти ночёвки не приветствовали. Боря, заходя к ним в гости, не раз выслушивал ворчание по этому поводу. Он даже готов был уверить папу, что постарается не допускать такого нарушения режима дня его дочери, но каждый раз вмешивался предмет спора и отстаивал своё право на самостоятельность.
О свадьбе пока не заговаривали, но герой наш догадывался, что рано или поздно такой вопрос возникнет.
Апогеем их отношений была совместная поездка на море в следующее лето после знакомства. Кроме всего прочего это был первый в его жизни летний отпуск. Начался он в конце мая, когда у Люды ещё не закончилась сессия. Поэтому он воспользовался возможностью предварительно съездить к старикам. У родителей почти ничего не поменялось, разве что постарели немного, да пенсию им прибавили. Всё тот же дом и огород, стареющая вместе с отцом бежевая «копейка», на которой Боря ещё подростком учился ездить. Жалобы матери на соседских кур и отцовское сердце, которое требует серьёзного лечения, чего отец не хочет понять.
Проведя две тихих недели в отчем доме, он однажды рано утром уехал на автобусе в Москву — на электричке никак не успевал к самолёту, на котором прилетала Люда. В тот же день молодые люди поехали в Крым. Она хотела заехать в Таганрог к бабушке, но Борис категорически отклонил её предложение. Поэтому уже через два дня они грелись под солнечными лучами на пляже маленького посёлка под Ялтой.
Ощущение счастливой беззаботности оба запомнили надолго. Сонные улочки посёлка, поднимавшиеся к подножию Ай-Петри, отражали эхо их лёгких шагов. Дельфины наблюдали издалека за ними, когда он купались. Янтарное крымское вино растекалось по их жилам и шептало о любви. Их вспотевшие тела сплетались в поздних июньских сумерках и сливались в одно целое.
Днём они колесили по полуострову, стремясь увидеть всё, что он до этого прятал от них. Террасы Никитского сада и Ливадийского дворца, величавые чертоги хана Адиль-Сахиб-Гирея и мрачные стены Чуфут-Кале были свидетелями их счастья.
Но по приезду в Морильск всё вернулось на круги своя: работа, институт, повседневные заботы. Ничто так не портит сказку любви как будни. Особенно морильские будни.
С того волшебного лета прошло уже полтора года, но в их отношениях больших изменений не произошло. Да и в жизни тоже. Люда всё также училась в институте, Борис работал на руднике. Сам он в вузе, по неизвестным уже причинам, так и не восстановился. Всё так же они периодически встречались, иногда ходили развлекаться в клуб или в спортзал поиграть в теннис.
Сторонний наблюдатель сказал бы, возможно, что в их отношениях наступил застой. Тогда бы мы ответили ему: а какое его, собственно, наблюдателя дело?