Страница 95 из 177
Те, кто прошел испытание жизненным опытом, и познал и добро, и зло, и глубоко размышлял об управлении делами, предложили следующее: «Мы потеряли власть над тем, что творится в Трансоксании, и нам более невозможно удерживать эту область; но мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы не потерять королевства Ирака и Хорасана. Нужно собрать войска, находящиеся в каждом городе и в каждом крае, нужно предпринять всеобщее наступление; Окс нужно превратить в ров; и им нельзя позволить ступить на этот берег реки. "А может быть, Аллах доставит победу или какое-нибудь повеление от себя"»[1025].
Другие сказали: «Мы должны пойти в Газнин и собрать там войска. Если это возможно, мы дадим врагу достойный отпор, если нет, мы можем сделать Индию нашим бастионом против них».
Султан Мухаммед предпочел последний совет /107/ и с целью претворения его в жизнь он продвинулся до самого Балха. Однако его сын Рукн ад-Дин послал к нему Имад аль-Мулька с дарами и подношениями. Имад аль-Мульк был человеком влиятельным и пользовался высоким уважением; и управление делами находилось в его руках. Любовь к своему дому и своей стране заставила его посоветовать султану прибыть к нему. «Поскольку, — сказал он, — если эти люди одержат победу, мы сможем удалиться от них на изрядное расстояние, уйдя в Ирак, где мы сможем собрать армию этой страны и вернуться, чтобы вступить в бой с открытыми глазами и богатым снаряжением».
Но его сын Джелал ад-Дин отверг все эти советы и сказал: «Мое слово таково, что мы должны по возможности собрать все войска вместе и выступить против них. И если у султана не хватает для этого храбрости, пусть он отправляется в Ирак, а войска передаст мне, чтобы я мог пойти к границе, и вступить с ними в бой, и сурово их покарать[1026] —
чтобы мы были чисты перед Всевышним и перед людьми —
Если судьба будет к нам благосклонна, мы сможем ударить клюшкой успеха по мячу наших желаний, а если удача от нас отвернется, мы по крайней мере не станем мишенью для упреков свободных людей и рабов, и не смогут они хлестать нас языками оскорблений, говоря: «Сколько раз они собирали с нас дань и налоги! А когда пришла беда, они бросили нас в пасть разочарования»».
Он повторял эти слова не один раз и ждал позволения своего отца, от /108/ которого никогда не отлучался. Но султан Мухаммед, охваченный страхом и ужасом, не обратил внимания на его искренние слова и сказал:
И по обычаю несчастных он счел мудрый совет своего сына ребячеством и не прислушался к нему, поскольку звезда удачи все еще находилась в доме бедствия и падения, и он не знал, что
В конце концов султан последовал совету Имад аль-Мулька поспешить в Ирак и с горечью в душе отбыл из Балха, послав оттуда разведчиков в Пенджаб[1030], чтобы получить известия о последних событиях. Когда он подошел к берегу реки у Тирмиза, туда подоспел разведывательный отряд с сообщением о взятии Бухары, а следом за этим пришло известие о захвате Самарканда. Тогда он прочел четыре такбира[1031] по своему королевству и трижды произнес слова развода[1032] над краем чадры невесты — королевства, так что возвращение для него стало немыслимо, и устремил свое лицо к дороге.
«чтобы Аллах решил дело, которое было свершено»[1033].
А большую часть его войска составляли тюрки из племени, к которому принадлежали родственники его матери, называемому оран[1034]. В разгар этого смятения и безумия он сговорились убить султана. Кто-то сообщил ему об их планах, и в ту ночь он сменил место ночлега и покинул свою палатку. В полночь они выстрелили из своих луков, и утром палатка от множества выпущенных в нее стрел стала подобна решету. От этого опасения султана усилились, а его страх и ужас удвоились.
В великой спешке он отправился в Нишапур, и где бы он ни появлялся, он повсюду убеждал людей, угрозами и уговорами, усиливать крепости и укреплять свои жилища; и страх и ужас в сердцах людей усиливались в тысячу раз, и простое дело становилось трудным. Когда они пришли к Калату[1035], в Хабаране[1036] в Тусе, один из его спутников убедил его укрепить цитадель Калата, верхняя окружность которой составляла семь фарсахов, и включала два или три больших пространства, собрать в ней провиант и сокровища, а также переправить туда собственное войско и наемников —
И на этот раз султан также не смог принять решения и, следуя своему первоначальному намерению, прибыл в Нишапур 12 сафара 617 года [18 апреля 1220]. Здесь он повернулся спиной к делам государства, а лицом — к развлечениям и удовольствиям, наслаждаясь обществом певиц и их пением. /110/ А поскольку теперь он знал наверняка, что обманы злой Судьбы и жестокого Рока не позволят ему ни шагу ступить по своему усмотрению, ни вздохнуть по желанию своего сердца, он мало внимания уделял миру и говорил:
Следующее четверостишье словно слетело с его губ:
Поэтому он не переставая пил вино кубок за кубком и не боялся стрел попреков. И вокруг него собирались те, кто мог его развлечь и рассмешить и доставить ему радость и удовольствие, и становились его спутниками и советчиками. И он не признавал других занятий, кроме веселья. И, поправляя украшения на женщинах, он не имел возможности заняться обучением и подготовкой мужчин, а снимая одежды со своих жен, не мог изгнать беспорядок из важных дел.
1025
Коран, V, 57.
1026
Букв. «ударить камнем о булыжник».
1027
Саад ибн Нашиб, один из поэтов Хамасы (М. К.).
1028
Урва ибн аль-Вард аль-Абси. Цитируется в Хамасе (М. К.).
1029
Первые строки знаменитой касыды Абу-Таммама, в которой он восхваляет халифа аль-Мутазима-билла Аббасида [833-842] и описывает взятие им Аммурии [Аморион] в Малой Азии (М. К.).
1030
О Пенджабе и Меле см. прим. 366 к [XXV] ч. 1.
1031
Т. е. он прочитал погребальную молитву по своему королевству.
1032
Согласно магометанским законам. Если слова развода произнесены трижды, его уже нельзя отменить.
1033
Коран, VIII, 43 или 46.
1034
Ūrānīyān. См. прим. 775 к [I] ч. 2.
1035
Впоследствии Калат-и-Надири. См. прим. 366 к [XXV] ч. 1.
1036
Хабаран был областью, в которой находился Абивард. Под «Хабараном в Тусе», видимо, подразумевается часть этой области, ближайшая к Тусу.