Страница 15 из 18
– Дом с доской, где живал первый председатель ВЧК товарищ Урицкий?
– В Питере тех досок … каждому французу по доске, – неопределённо ответил пассажир, откинул голову на подголовник и закрыл глаза.
До Поцелуева моста ехали, молча, но на мосту Денисову пришлось резко затормозить: трое юношей и две девушки перегородили проезд, взявшись за руки. Одна из девушек подбежала к водительской двери, безумная улыбка блуждала на её лице.
–Дядечка, дядечка, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, дядечка, отвезите нас на Пионерку, – затараторила она заплетающимся языком, приплясывая.
– Пожалуйста, уйди с дороги, племянница, – сказал Денисов.
– Ну, пожалуйста, ну, пожалуйста, что люди такими жадными стали? Есть же сзади место, – плаксиво заныла девушка.
Один из парней, пошатываясь, тоже подошёл к машине, но с правой стороны.
Пассажир открыл глаза.
– А ну, отвалили, ублюдки! Сейчас выйду, посворачиваю головы на бок, уроды. Ты, Труфальдино из Бергамо, отвалил от машины! – гаркнул он, приоткрыв дверь.
– Запевай нашу, пацаны! – выкрикнул парень у машины и сам заголосил первым, пьяно и фальшиво: «We are a champions».
– Всё достали, чемпионы, – пассажир приоткрыл дверь машины, собираясь выйти, но Денисов, глянув в зеркало, придержал его за руку: он увидел приближающийся сзади милицейский УАЗ с включённой мигалкой, видимо кто-то уже успел позвонить в милицию.
– Появляются, когда не надо. Кайф обломали. Без ментов разобрался бы с этими паскудами, настучал бы по харям, – с недовольным лицом захлопнул дверь пассажир.
Из милицейской машины резво выскочили два дюжих милиционера. Как нашкодивших мальчишек, они схватили двух парней за воротники, третий перебежал через мост. Девушка сама пошла за своими товарищами, а та, что стояла у машины, вцепилась в боковое зеркало. Милиционерам пришлось отдирать её от машины. Она плакала, ругалась и всё время пыталась сесть на асфальт, когда её тащили к машине.
– Любимый город может спать спокойно, – пробормотал Денисов, трогаясь.
– Ты на Восьмую-то не забудь повернуть, – опять смачно зевнул пассажир.
Он оживился. Не докурив сигарету, выбросил её в окно, заёрзал на кресле, заложив руки за голову, потянулся, разминая спину, с хрустом повертел шеей. Когда переехали Неву и свернули в линию, приказал:
– Т-пп-р-ру. Приехали. Деньги-то я тебе отдал?
– Отдал, отдал, – натянуто улыбнулся Денисов.
– Это хорошо. За всё платить нужно, – приоткрывая дверь, протянул пассажир. Он опустил левую руку в карман и в следующее мгновенье Денисов увидел в его руке пистолет, который он вжал ему в бок. На лбу у него выступили капельки пота, рука подрагивала.
– Не дёргайся, могу нажать на курок. Ключи из замка вытащил и бросил себе в ноги, – бурно дыша, просипел он.
Денисов оторопело смотрел на него. «Интуиции иногда нужно доверять» – проговорил укоризненный голос в голове, – был же момент, когда она тебе говорила, что нужно бросить этого наглеца. Ведь нашёптывала же она тебе это решение, ведь было же в салоне машины отрицательно заряженное поле!»
– Ключи на пол, лопатник на «торпедо», – пассажир дышал прерывисто, голос осип, капли пота выступили на лбу.
Быстрой пенной волной нарастающий гневом протест заставил Денисова сжаться пружиной, закипая он чуть было не последовал мысли, в этот момент ставшей доминирующей: локтем правой руки со всей дури нанести удар в челюсть грабителя, а после видно будет, как дело пойдёт. И он, напрягшись, чуть было не поддался этому позыву, но другая мысль, острая и горячая, обожгла его, заставив откатиться волну возмущения, забиться прерывисто и гулко сердцу и остановила его.
«Мария! Егор! Как они будут без меня, если негодяй нечаянно нажмёт на курок?» – жарко полыхнуло в голове, и он, успокаиваясь, вынув ключи из замка, уронил их на пол, достал из кармана бумажник, положил его на приборную доску со словами:
– Примета плохая – в руки деньги ночью давать. Прихода не будет.
Грабитель, не сводя с него глаз, жадно цапнул бумажник правой рукой, сунул его в боковой карман куртки.
– Полташку мою за козырьком прислал…
– Да ты, батенька, педант-сребролюбец! Это тебя непременно погубит. Никогда ты не станешь олигархом. Твоё место на паперти и мыться нужно чаще, – выдохнул Денисов с отвращением.
Тип хищно выхватил деньги, произнеся глухо:
– А теперь сиди тихо, шутник, и не рыпайся, тогда у тебя всё хорошо будет.
Не сводя с него глаз, направив пистолет в его сторону, он вылез из машины. Через мгновенье с необычайной прытью он исчез в тёмной подворотне.
Денисов смотрел в тёмный проём арки, в которой скрылся грабитель, думая: «Двор, конечно, проходной и, наверное, можно до пятой или даже до второй линии дойти. Коля Осадчий как-то много лет назад говорил, что он дворами дошёл до двадцатой линии». Он, посмотрел на пачку сигарет и руки его предательски задрожали.
Он выкурил сигарету жадно и быстро и сразу закурил вторую. После откинулся на сиденье, полежал несколько минут с закрытыми глазами, думая о случившемся, начиная понимать, что негодяй вёл себя агрессивно специально, нагнетал атмосферу, создавал психологическое давление на него, чтобы сформировать о себе представление крутого, абсолютно решительного, готового на всё мужика. Думалось: «Опять двадцать пять – интеллигентская робость, боязнь обидеть человека. Тебе голос подсказывал, громко в голове звучало, когда этот тип пошёл за пивом – «дёргай» от него! Это город, каменные джунгли, нужно быть решительней»
С опозданием вспомнились инструкции соседа, опытного «бомбилы», который объяснял ему основные принципы работы водителя, ставшего на путь нелегального таксиста. Кроме многих тонкостей этого дела, он советовал действовать решительно, если возникает какое-то подозрение в отношении клиента. При любой возможности, говорил он, нужно, если это можно сделать, бросать его и уезжать. При этом не нужно дёргаться, нервничать, стесняться и совеститься: Питер город обжитой, в нём тысячи машин и тысячи «бомбил», на улице пассажир не останется – подберут и подвезут. Город не трасса и не просёлок, не пропадёт такой клиент, ещё и сам может удачно нарваться на водителя-оторвилу, который его надолго дисциплинирует. А если уж «попал», то не переживай – издержки производства неминуемы.
Денисов открыл глаза, взгляд его упал на иконку Казанской Божьей Матери. Он долго с нежностью смотрел на неё, успокаиваясь, и, наконец, улыбнулся, прошептав: «Потерял – не плачь, нашёл – не радуйся. Это просто деньги, бумажки, просто радужные бумажки, которыми мы оплачиваем товары и услуги. Ты едешь домой живой и невредимый к своим родным людям, самым дорогим и любимым. Домой, домой, домой».
Он завёл машину и неожиданно рассмеялся: «Жадность фраера сгубила. Вот ведь какой народ у нас мудрый, на каждый случай у него есть поговорка. Говоришь, Денисов, раз попёрло, работать нужно? Вот и поработал. Будешь умнее в следующий раз».
Ехал он споро, не думая о маршруте. Вёл его какой-то невидимый навигатор, вёл по местам любимым, знаковым, хорошо знакомым с детских лет. С необычайной жадностью и удовольствием смотрел он сейчас на спящий, присыпанный чистым снегом, отдыхающий от дневной суеты родной город. И успокаивался, впитывая глазами тысячу раз виденные памятные, дорогие сердцу места, овеянные духом истории, легенд и преданий, в который раз восхищаясь видами родного города.
О местах, мимо которых он сейчас проезжал, он мог бы столько рассказать! И это были не только части истории его города, но и часть его жизни. В его голове сейчас будто чуткий датчик включался, когда он проезжал рядом со знаменательными хожеными-перехоженными им местами родного города, вспышка срабатывала в голове: «Мост Лейтенанта Шмидта! Манеж! Медный Всадник! Эрмитаж! Суворовская площадь! Летний Сад! Михайловский замок! Фонтанка! Литейный проспект – Некрасов, Достоевский, Иосиф Бродский ходили по нему! Таврический Сад! Суворовский проспект, мой любимый мост-красавец – Мост Петра Великого!»