Романы, повести, рассказы

— Разумеется, — сказал он. — Розарий! Вот! Розарий, конечно!

Он снова спустился вниз, вышел в сад через боковую дверь и окольным путем подошел к розарию, с каждой стороны которого имелась калитка. Прошел к солнечным часам на холмике в самом центре розария.

Там Энтони остановился как вкопанный и уставился на человека, который, увидев его, удивился не меньше.

— Я не знал, что вы любитель роз, мистер Фиш, — мягко произнес Энтони.

— Сэр, — ответил мистер Фиш, — я очень люблю розы.

Они настороженно смотрели друг на друга, словно изучая силу противника.

— Я тоже, — ответил Энтони.

— Правда?

— Я просто обожаю розы, — не полез за словом в карман Энтони.

На лице мистера Фиша появилась едва заметная улыбка, улыбнулся и Энтони. Обстановка, похоже, разрядилась.

— Посмотрите на эту красавицу, — сказал мистер Фиш, наклонившись и указав на самый красивый цветок. — Кажется, это «Мадам Абель Шатене». Да, я прав. А эта белая роза до войны была известна под названием «Фрау Карл Друски». Наверное, ее переименовали. Слишком сентиментально, вероятно, но поистине патриотично. «Франция» всегда была популярна. А красные розы вы любите, мистер Кейд? Ярко-алая роза…

Медленный, протяжный голос мистера Фиша прервался. Из окна первого этажа высунулась Бандл.

— Подвезти вас в город, мистер Фиш? Я сейчас уезжаю.

— Спасибо, леди Эйлин, но мне и здесь очень хорошо.

— А вы, конечно, не передумали, мистер Кейд?

Энтони засмеялся и помотал головой. Бандл исчезла.

— Я бы сейчас не прочь поспать, — признался Энтони, широко зевнув. — После ленча всегда неплохо вздремнуть! — Он вынул сигарету. — У вас не найдется спички?

Мистер Фиш протянул ему спичечный коробок. Энтони достал спичку и с благодарностью вернул коробок.

— Розы на удивление хороши, — еще раз сказал Энтони, обезоруживающе улыбнувшись и весело кивнув. — Но я сегодня что-то не склонен говорить на тему цветоводства.

До них донесся оглушительный рев.

— Какой мощный мотор у ее машины, — заметил Энтони. — Это она уезжает.

Они увидели машину, набирающую скорость на длинной дороге.

Энтони снова зевнул и зашагал к дому.

Когда он вошел к себе, у него, казалось, вдруг открылось второе дыхание. Он пробежал по холлу, выскочил в окно на дальнем конце и промчался по парку. Бандл, конечно, должна сделать крюк, выехать в главные ворота и проехать по деревне.

Он передвигался с невероятной быстротой. Это был бег на время. Добежав до парка, он услышал звук мотора и выскочил на дорогу.

— Эй! — закричал Энтони.

От удивления Бандл резко затормозила, и автомобиль развернуло поперек дороги. К счастью, она довольно крепко держала руль. Энтони подбежал к машине, открыл дверцу и сел рядом с Бандл.

— Я еду с вами в Лондон, — заявил он. — В последнюю минуту передумал!

— Невероятный вы человек, — сказала Бандл. — Что это у вас в руках?

— Всего лишь спичка, — ответил Энтони.

Он задумчиво рассмотрел свой трофей. Это была розовая спичка с желтой головкой. Он бросил свою незажженную сигарету и аккуратно спрятал спичку в карман.

— Вы, надеюсь, не возражаете, — сказала Бандл через километр дороги, — если я прибавлю скорости? Я выехала позже, чем предполагала.

Энтони казалось, что они и так несутся с головокружительной скоростью, но вскоре выяснилось, что это ничто по сравнению с тем, чего может достичь Бандл на своем «Паккарде», если постарается.

— Некоторых, — сказала Бандл, моментально сбросив скорость, когда они въехали в деревню, — моя езда ужасает. Бедного старого папочку, например. Ничто не заставит его поехать со мной на этом старом драндулете.

В глубине души Энтони подумал, что лорд Катерхэм полностью прав. Езда с Бандл — не для нервного джентльмена средних лет.

— Но вы, похоже, совсем не нервничаете, — одобрительно продолжала Бандл, сделав головокружительный поворот на двух колесах.

— У меня, видите ли, хорошая подготовка, — равнодушно объяснил Энтони. — А еще, — добавил он, подумав, — я тоже очень спешу.

— Можно, я еще прибавлю скорости? — вежливо спросила Бандл.

— Господи, нет, — поспешил возразить Энтони. — Мы и так превышаем километров на пятьдесят.

— Я сгораю от любопытства, мне не терпится узнать причину вашего неожиданного отъезда, — сказала Бандл, нажав на клаксон и огласив окрестности оглушительным сигналом. — Но, может быть, я не должна этого спрашивать? Вы скрываетесь от правосудия, да?

— Я не совсем уверен, — ответил Энтони. — Вскоре узнаю.

— А этот человек из Скотленд-Ярда не так прост, как я думала, — поделилась своим открытием Бандл.

— Баттл хороший человек, — согласился Энтони.

— Вам надо было бы стать дипломатом, — заметила Бандл. — Так и не поделитесь информацией?

— У меня такое впечатление, что я и так много болтаю.

— О господи! Уж нет ли у вас случайно интрижки с мадемуазель Брюн?

— Вот уж в этом-то я не грешен! — категорически заявил Энтони.

Несколько минут они молчали. Бандл вновь развила скорость и обогнала три машины. Потом вдруг спросила:

— Как давно вы знакомы с Вирджинией?

— На этот вопрос трудно ответить, — сказал Энтони чистую правду. — Я встречался с ней не очень часто, и тем не менее мне кажется, я знаю ее всю жизнь.

Бандл кивнула.

— Вирджиния с мозгами, — прямолинейно заметила она. — Она часто несет околесицу, но мозги у нее есть. В Герцословакии, наверное, она имела невероятный успех. Будь Тим Ревел жив, он бы сделал головокружительную карьеру, и в основном благодаря Вирджинии. Она работала ради него изо всех сил. Делала для него все, что могла, и я знаю почему.

— Потому что любила его? — спросил Энтони, глядя прямо перед собой.

— Нет, именно потому, что не любила. Неужели не понимаете? Она никогда его не любила и делала все возможное, чтобы загладить свою вину. В этом вся Вирджиния. И не заблуждайтесь, Вирджиния действительно не любила Тима Ревела!

— Вы говорите об этом очень уверенно, — сказал Энтони, повернувшись к ней.

Бандл крепко сжала руль своими маленькими ручками и решительно выпятила подбородок.

— Мне кое-что известно. Я была ребенком, когда она вышла замуж, но кое-что слышала и, зная Вирджинию, легко могу свести концы с концами. Тим Ревел пленился Вирджинией. Он был ирландцем, очень привлекательным, с хорошо подвешенным языком. Вирджиния была совсем молоденькой — ей исполнилось всего восемнадцать лет. Где бы она ни появилась, Тим следовал за ней по пятам. Он с несчастным видом клялся застрелиться или начать пить, если она не станет его женой. Девушки верят таким словам, во всяком случае, тогда верили. Увы, за последние восемь лет многое изменилось. Тогда Вирджинии показалось, будто она влюбилась. Она стала его женой и всегда была по отношению к нему ангелом. Если бы она его любила, ей бы это не удалось и наполовину. В Вирджинии много непредсказуемого. И могу вам сказать одно: она очень дорожит своей свободой. И заставить ее отказаться от этой свободы будет очень трудно.

— А почему вы мне это говорите? — недоумевая, спросил Энтони.

— Интересно же знать о людях, разве нет? О некоторых, во всяком случае.

— Я хотел бы все знать о ней, — признался он.

— А Вирджиния вам никогда о себе не рассказывала? Но мне вы можете смело верить. Вирджиния очаровательна. Ее любят даже женщины, потому что она не сплетница. И во всяком случае, — несколько неясно закончила Бандл, — необязательно же быть паинькой, правда?