Страница 215 из 1990
— И о рождениях тоже, причем совсем не обязательно идти туда самому, всегда можно кому-нибудь поручить. И тебе тут же доложат, когда кто умер и что написано в завещании, найдут в церкви свидетельство о браке и внимательно прочтут метрику. Все эти сведения вполне можно получить.
— Много тебе пришлось истратить? — спросила Таппенс. — А я-то думала, что теперь, после того как столько денег ушло на переезд, мы будем экономить.
— Ну, знаешь, принимая во внимание тот интерес, который вызывают у тебя все эти проблемы, можно считать, что эти деньги будут потрачены не даром.
— Ну и как, удалось тебе что-нибудь разузнать?
— Это делается не так быстро. Нужно подождать, пока они наведут все необходимые справки. И тогда, если они узнают все, что нужно…
— Ты хочешь сказать, что они приходят к тебе и сообщают, что Мери Джордан родилась в деревне Малый Шеффилд-на-Горе или в другой какой-то деревне, и ты отправляешься туда и копаешь дальше. Так это делается?
— Не совсем. Существуют еще результаты переписи, свидетельства о смерти, ее причины — словом, масса сведений, которые можно получить.
— Ну что же, — сказала Таппенс. — Звучит довольно интересно, а это уже что-то.
— А в редакциях газет существуют подшивки, которые можно читать и изучать.
— Ты имеешь в виду отчеты? Репортажи об убийствах и судебных процессах?
— Необязательно, но время от времени приходится вступать в контакт с разными людьми. С теми, которые знают, как и что, — их можно разыскать и, задав парочку вопросов, восстановить старые связи. С тех еще времен, когда мы с тобой были не мы, а частная сыскная лондонская фирма. Я надеюсь, что остались еще люди, которые могут снабдить нас нужной информацией или порекомендовать, куда следует обратиться. Очень многое зависит от того, какие у тебя связи.
— Да, — согласилась Таппенс, — совершенно верно. Я знаю это по опыту.
— Методы у нас с тобой разные, — сказал Томми. — Твои, как мне кажется, ничуть не хуже моих. Никогда не забуду тот день, когда я явился в этот пансион — или как он там называется — в «Сан-Суси». Первый человек, которого я там увидел, была ты. Ты сидела и спокойно вязала, назвавшись миссис Бленкинсоп.
— И все потому, что я никуда не обращалась за информацией и никому не поручала ее для меня собирать, — сказала Таппенс.
— Совершенно верно. Ты просто залезла в платяной шкаф, что стоял у стенки моего номера, в то время, когда у меня состоялся этот важный разговор, и таким образом совершенно точно узнала, куда меня посылают и что мне предстоит делать. И ухитрилась оказаться в нужном месте еще раньше меня. Ты подслушивала. Именно так это называется. Подслушивала. Достаточно позорное поведение.
— Которое принесло отличные результаты, — возразила Таппенс.
— Да, — согласился Томми. — У тебя особое чутье, ты знаешь, как добиться желаемого результата. Именно чутье тебя выручает.
— Ну что же, когда-нибудь мы узнаем все, что здесь происходило, только уж очень много времени прошло, слишком давно это было. Но все равно мне не дает покоя мысль, что здесь, в этом доме, было когда-то что-то спрятано или, может быть, просто тогдашним владельцам этого дома принадлежало что-то очень важное, — я просто не могу успокоиться. Впрочем, мне ясно, что нам следует делать дальше.
— Что же?
— Утро вечера мудренее, — сказала Таппенс. — Сейчас без четверти одиннадцать, и я хочу спать. Я устала. Мне хочется вымыться и лечь в постель — я ужасно перепачкалась, пока возилась с этими старыми игрушками. Уверена, в этом сарае найдется еще немало разных вещей. Кстати сказать, он почему-то называется КК. Интересно почему?
— Понятия не имею.
— Звучит вроде как по-японски, — неуверенно сказала Таппенс.
— Не понимаю, почему ты считаешь, что по-японски. Мне так не кажется. Скорее похоже на какую-то еду. Так, по-моему, называют что-то вроде риса.
— Пойду-ка я спать, только прежде попробую смыть с себя паутину, — сказала Таппенс.
— Не забудь, — сказал Томми, — утро вечера мудренее.
— Надеюсь, так оно и будет, — сказала Таппенс.
— Ты-то надеешься, а вот на тебя далеко не всегда можно надеяться, — заметил Томми.
— Ты гораздо чаще оказываешься прав, чем я, — сказала Таппенс, — а это порой бывает очень досадно. Вся эта история послана нам в качестве испытания. Кто так говорил? Причем довольно часто.
— Неважно, — сказал Томми. — Пойди и смой с себя пыль прошлых лет. Как этот Айзек? Смыслит что-нибудь в садоводстве?
— Он считает, что смыслит. Можно попробовать это выяснить, испытать его.
— К сожалению, мы сами мало что понимаем в этом деле. Вот и еще одна проблема.
— Действительно, утро вечера мудренее, — сказала Таппенс, допивая свою чашку кофе и посматривая на блюдо с яичницей, которое стояло на буфете между двумя аппетитными мисочками с почками. — Завтрак гораздо полезнее, чем рассуждения о мудреных вещах. Это Томми занимается мудреными вещами. Скажите пожалуйста, расследование! Сомневаюсь, чтобы у него что-нибудь получилось. — И она принялась за яичницу и почки. — Как приятно, — сказала она, — что на завтрак у нас каждый раз что-нибудь новенькое.
Ей слишком долго приходилось довольствоваться чашкой кофе и апельсиновым соком или грейпфрутом. Такого рода завтрак, разумеется, весьма полезен, если приходится думать о том, как бы не пополнеть, однако нравиться такое не может. А вот горячее блюдо за завтраком, напротив, вызывает выделение желудочного сока.
— Я думаю, — заметила Таппенс, — что Паркинсонам, которые здесь жили, подавали на завтрак именно это. Яичницу с беконом или вареные яйца. — Она задумалась, вспоминая старинные романы. — А может быть… да, вполне возможно, на буфете стояла и холодная куропатка — это, должно быть, восхитительно! Ну конечно, я отлично помню, это было восхитительно. Детям, разумеется, доставались только одни ножки — ведь на них так мало обращали внимания. Но ножки очень приятно обгладывать. — Она замолчала, проглатывая последний кусочек почки.
Из-за двери доносились какие-то странные звуки.
— Интересно, — сказала Таппенс. — Похоже, что где-то устроили концерт, причем весьма неудачный.
Она подождала, держа в руке ломтик поджаренного хлеба, и посмотрела на Альберта, который в этот момент вошел в комнату.
— Что там происходит, Альберт? — спросила Таппенс. — Не говорите мне, что это наши рабочие на чем-то играют. На концертино, например.
— Это джентльмен, который пришел, чтобы заняться роялем, — сказал Альберт.
— Пришел, чтобы заняться роялем?
— Настроить его. Вы же велели мне позвать настройщика.
— Господи боже мой! И вы это уже сделали? Вы удивительный человек, Альберт.
Альберт был польщен, хотя ему казалось, что он действительно незаурядный человек, если принять во внимание скорость, с которой ему приходилось исполнять самые невероятные поручения, исходящие то и дело от Томми и Таппенс.
— Он говорит, что его давно пора было настроить.
— Думаю, он прав, — согласилась Таппенс.
Она допила свой кофе, вышла из столовой и направилась в гостиную. Над раскрытым роялем, в котором были видны все внутренности, стоял, наклонившись, молодой человек.
— Доброе утро, мадам, — сказал он.
— Доброе утро, — ответила Таппенс. — Я рада, что вы смогли к нам прийти.