Романы, повести, рассказы

— Ладно, сойдет.

Зазвонил телефон. Томми сорвался с места и схватил трубку.

— Алло… алло?

В трубке раздался далекий, еле слышный голос:

— Мистер Томас Бересфорд? Ответьте Инвергэшли. Вас вызывает частное лицо.

— Слушаю.

— Не вешайте трубку.

Томми ждал. Он немного успокоился. Ему пришлось немного подождать. Затем раздался хорошо знакомый голос, ясный и четкий. Голос его дочери.

— Алло, это ты, папа?

— Дебора!

— Да. Почему ты как будто бы запыхался? Ты бежал к телефону?

«Ох уж эти дочери, — подумал Томми. — Вечно критикуют».

— Я же старенький, вот и задыхаюсь, — сказал он. — Как поживаешь, Дебора?

— Я-то ничего. Послушай, пап, я тут прочитала в газете. Может быть, ты тоже видел? Меня это насторожило. О женщине, которая попала в аварию, и о том, что она в больнице.

— Правда? Мне ничего такого не попадалось. Во всяком случае, я не обратил внимания. А что?

— Понимаешь, ничего особенного. Женщина, немолодая, она попала в аварию, и ее поместили в больницу. Назвалась она Пруденс Каули, а адреса своего не помнит.

— Пруденс Каули? Ты хочешь сказать…

— Ну конечно. Просто… просто я удивилась. Ведь это же мамины имя и фамилия, правда? То есть это раньше ее так звали.

— Ну конечно.

— Я всегда забываю про Пруденс. Мы ведь никогда ее так не называли — ни ты, ни я, ни Дерек.

— Верно, это имя никак не ассоциируется с твоей матерью.

— Знаю, знаю. Я просто подумала… странно как-то. Ты не считаешь, что это как-то связано с ней?

— Вполне возможно. А где это случилось?

— По-моему, в газете написано, что больница находится в Маркет-Бейзинге. Я почему-то беспокоюсь, хотя понимаю, что это страшно глупо. Мало ли людей с фамилией Каули, а Пруденс на свете сколько угодно. И все-таки я решила тебе позвонить и выяснить. Удостовериться в том, что мама дома и с ней все в порядке.

— Понятно, — сказал Томми. — Все понятно.

— Ну скажи, папа, она дома?

— Нет, дома ее нет, и я совершенно не уверен, что с ней все благополучно.

— Что ты говоришь! — воскликнула Дебора. — Где же она и что делает? Ты, наверное, был в Лондоне по своим дурацким секретным делам столетней давности, чесал язык со старыми приятелями.

— Ты совершенно права, я вернулся только вчера вечером.

— И обнаружил, что мамы нет дома, или ты знал, что ее не будет? Ну же, пап, рассказывай. Я же чувствую, что ты встревожен. Прекрасно чувствую. Что произошло? Мама наверняка снова что-то затеяла, ведь так? Лучше бы сидела тихо и мирно дома, ведь она уже не молоденькая.

— Ей не дает покоя одно обстоятельство, связанное со смертью тетушки Ады, твоей двоюродной бабушки.

— Что это за обстоятельство?

— Одна из пациенток этого дома сказала ей нечто такое, что ее обеспокоило. Эта старушка много чего говорила, и твоя мама стала опасаться за ее жизнь. И вот, когда мы приехали в приют разобрать вещи твоей двоюродной бабушки, мы решили поговорить с этой дамой, и тут выяснилось, что она довольно неожиданно уехала оттуда.

— Но что же тут странного? Это вполне естественно.

— Ее забрали родственники.

— И это тоже естественно. С чего это маме вздумалось волноваться?

— Она вдруг решила, что с этой старушкой что-то случилось.

— Понятно.

— Боюсь, что это звучит несколько драматично, но старушка исчезла. Все было обставлено наилучшим образом: подтверждено стряпчими, банком и так далее. Беда только в том, что мы не могли найти концов, так и не сумели выяснить, куда же она девалась.

— Ты хочешь сказать, что мама отправилась на поиски?

— Да. И не вернулась, как обещала, хотя накануне позвонила и предупредила, что приедет. Это было два дня назад.

— И о ней ничего не известно?

— Ничего.

— Неужели ты не мог как следует за ней приглядеть, чтобы она во что-нибудь не впуталась? — строго проговорила Дебора.

— За ней невозможно уследить. Это не под силу ни одному человеку. И тебе тоже, Дебора, если хочешь знать. Тебе известно, как она отправилась на войну и делала такие вещи, которые ее не касались и заниматься которыми ей было совершенно не обязательно.

— Но ведь сейчас дело обстоит совсем по-другому. Она ведь совсем старая. Должна бы сидеть дома и беречь себя. Я думаю, ей просто стало скучно. В этом все дело.

— Ты говоришь, больница в Маркет-Бейзинге? — спросил Томми.

— Мелфордшир. От Лондона час-полтора езды. На поезде.

— Правильно, — сказал Томми. — А рядом с Маркет-Бейзингом есть деревушка под названием Сэттон-Чанселор.

— При чем тут эта деревушка?

— Это долгая история, сейчас некогда рассказывать. Она связана с картиной, на которой изображен дом, стоящий на канале.

— Я что-то плохо тебя слышу. О чем ты говоришь?

— Неважно, сейчас буду звонить в эту больницу в Маркет-Бейзинге, постараюсь все выяснить. У меня такое чувство, что это наверняка твоя мама. При сотрясении мозга люди часто вспоминают то, что с ними случалось в детстве, и только потом, медленно и постепенно, к ним возвращается настоящее. Она вспомнила свою девичью фамилию. Вполне возможно, что она попала в аварию, однако нисколько не удивлюсь, если кто-то стукнул ее по голове. Именно такие вещи случаются с твоей матерью. Она любит вмешиваться в чужие дела. Как только что-нибудь узнаю, немедленно тебе сообщу.

Сорок минут спустя Томми взглянул на часы и с тяжелым вздохом опустил трубку на рычаг. В это время появился Альберт.

— Что же с вашим обедом, сэр? — спросил он. — Вы ничего не ели, а я должен покаяться, начисто забыл про эту курицу. От нее ничего не осталось — сплошной уголь.

— Есть я не хочу, но мне необходимо выпить. Принесите мне двойное виски.

— Несу, сэр, — отозвался Альберт.

Через несколько минут Альберт принес требуемое и поставил рядом со старым, но очень удобным креслом, в котором уютно устроился Томми.

— А теперь, — сказал он, — я должен вам все рассказать.

— Дело в том, сэр, — сказал Альберт извиняющимся тоном, — что я уже почти все знаю. Понимаете, поскольку я понял, что дело касается хозяйки, я взял на себя смелость поднять телефонную трубку, которая находится в спальне. Я надеялся, что вы не станете меня упрекать, ведь речь идет о хозяйке.

— Я вас не упрекаю, — сказал Томми. — Действительно, если бы пришлось объяснять все сначала…

— Вы дозвонились до больницы, верно? Говорили и с доктором, и со старшей сестрой.

— Нет нужды повторять все сначала.

— Больница в Маркет-Бейзинге, — недоумевал Альберт. — Она никогда не говорила об этом городе. И адреса такого не оставляла.

— Вполне возможно, что она туда и не собиралась ехать, — сказал Томми. — Насколько можно судить, ее треснули по кумполу в каком-нибудь никому не известном месте. А потом погрузили в машину и выбросили на краю дороги, чтобы кто-нибудь ее подобрал. Считалось бы, что это обычный случай: сбили и быстренько смылись от греха подальше. Завтра разбудите меня в половине седьмого, — добавил он. — Я хочу выехать пораньше.

— Прошу прощения за подгоревшую курицу, сэр. Я поставил ее в духовку, чтобы подогреть, и забыл.