Романы, повести, рассказы

Из кухни послышался свисток. Это, по-видимому, чайник возвестил о том, что вода закипела. Миссис Перри вышла и через одну-две минуты вернулась с подносом, на котором стояло все необходимое для чая: тарелка с овсяными лепешками, банка варенья и три чашки на блюдечках.

— Боюсь, что наш дом разочаровал вас, когда вы вошли внутрь, — сказала миссис Перри.

Это было весьма проницательное замечание, близкое к истине.

— О нет, — возразила Таппенс.

— А я бы на вашем месте непременно почувствовала разочарование. Они же совсем не похожи, верно? Я имею в виду — фасад дома и его задняя половина. Однако жить в нашей части удобно и приятно. Правда, комнат здесь не слишком много и света маловато, зато разница в цене достаточно велика.

— Кто же поделил этот дом на две части и почему?

— О, это было много лет тому назад, как мне кажется. Тот, кто это сделал, думал, наверное, что дом слишком велик или неудобен. Он, вероятно, собирался приезжать сюда только на уик-энд. Вот и оставил себе лишь хорошие комнаты — столовую и гостиную, а из кабинета сделал маленькую кухоньку; наверху остались несколько спален и ванная. Затем он отгородил свою часть стеной, а ту половину, где была кухня, старинная буфетная и прочие хозяйственные помещения, привел в порядок и сдал внаем.

— А кто живет в фасадной части? Или они только приезжают на уик-энд?

— Там сейчас никто не живет, — ответила миссис Перри. — Возьмите еще лепешечку, дорогая.

— Благодарю вас.

— По крайней мере, за последние два года никто сюда не приезжал. Я даже не знаю, кому теперь принадлежит та часть дома.

— А тогда, когда вы только что здесь поселились?

— Тогда здесь бывала молодая женщина, говорят, она была актрисой. По крайней мере, так мы слышали. Но мы ее почти никогда не видели. Так, изредка, мельком. Она приезжала поздно вечером в субботу, после спектакля, наверное. А в воскресенье вечером уже уезжала.

— Таинственная особа, — сказала Таппенс, поощряя собеседницу к дальнейшим рассказам.

— Именно такой она мне и казалась. Я придумывала о ней целые истории. Иногда воображала, что она — Грета Гарбо. Понимаете, так же как та, она всегда приезжала в темных очках и надвинутой на глаза шляпке. Господи, а у меня-то на головеэтот дурацкий колпак! — Смеясь, она сняла остроконечную шляпу. — Это для пьесы, которую мы собираемся ставить в нашем приходе в Сэттон-Чанселоре, — объяснила она. — Нечто вроде сказки, главным образом для детей. Я играю там ведьму, — добавила она.

— Ах вот как, — отозвалась Таппенс растерянно и торопливо добавила: — Как замечательно!

— Правда? Вы согласны? Я как раз подхожу для этой роли. — Смеясь, она дотронулась до своего подбородка. — У меня именно такое лицо, которое нужно для этой роли. Надеюсь, люди не станут воображать, что у меня дурной глаз или еще что-нибудь в этом духе.

— Не думаю, что у них возникнут такие мысли, — возразила Таппенс. — Я уверена, вы будете играть не ведьму, а добрую волшебницу.

— Рада, что вы так считаете, — сказала миссис Перри. — Так вот, я говорю, что эта актриса — не помню, как ее звали, кажется, мисс Марчмент, а может, как-нибудь иначе, — вы не поверите, чего я только о ней не выдумывала. Я ведь ее почти никогда не видела, почти никогда с ней не разговаривала. Иногда мне казалось, что она ужасно застенчивая и нервная, что за ней гоняются репортеры, но она их избегает. А еще я воображала — вам покажется это ужасной глупостью — разные жуткие истории о ней. Например: а что, если она от кого-то прячется, не хочет, чтобы ее узнали? Может, она вовсе и не актриса? Может, ее ищет полиция, потому что она преступница? Страшно интересно выдумывать всякие истории. В особенности если ведешь замкнутую жизнь, ни с кем особо не встречаясь.

— И ее никто никогда не сопровождал?

— В этом я не уверена. Конечно, стена, которую возвели, когда делили дом пополам, не такая уж толстая, так что иногда можно слышать голоса и прочие звуки. Мне кажется, она иногда кого-то с собой привозила на уик-энд. — Миссис Перри покивала, словно подтверждая свою мысль. — Какого-то мужчину. Возможно, им нужно было уединиться и они искали место, где бы их никто не видел.

— Он, верно, был женат, — сказала Таппенс, захваченная этой игрой воображения.

— Ну конечно, женат, как же иначе? — уверенно сказала миссис Перри.

— А вдруг этот человек, с которым она приезжала, был ее муж? И он специально купил этот дом вдали от всего, потому что собирался ее убить и закопать тело где-нибудь в саду.

— Ну и воображение у вас, дорогая, — заметила миссис Перри. — Мне бы это и в голову не пришло.

— И все-таки кто-тодолжен о ней знать, — продолжала Таппенс. — Агенты, с помощью которых был куплен дом. Кто-то подобного рода.

— Да, вы, наверное, правы, — согласилась миссис Перри. — Но я-то предпочитаю незнать — вы понимаете, что я имею в виду?

— О да, отлично понимаю.

— У этого дома особая атмосфера, возникает такое ощущение, что здесь может случиться все, что угодно.

— К ней кто-нибудь приходил убирать и вообще делать что-то по хозяйству?

— Здесь очень трудно кого-нибудь найти.

Входная дверь открылась. Вошел грузный мужчина, который до этого копался в саду. Он подошел к раковине, открыл кран, очевидно, для того чтобы вымыть руки, и после этого вошел в гостиную.

— Это мой муж, — сказала миссис Перри. — У нас гостья, Эймос. Это миссис Бересфорд.

— Здравствуйте, как поживаете? — поздоровалась с ним Таппенс.

Эймос Перри был высокий неуклюжий человек. В комнатах он казался еще больше и грузнее, чем она его себе представляла раньше. Несмотря на то, что двигался он медленно и ходил волоча ноги, все равно он производил впечатление крепкого и сильного мужчины. Он сказал:

— Приятно с вами познакомиться, миссис Бересфорд.

Он улыбался, и голос у него был приятный, однако Таппенс на какой-то момент показалось, что у него, как говорится, «не все дома». В его взгляде сквозило простодушие дурачка, и Таппенс подумала, что миссис Перри выбрала это удаленное место для того, чтобы скрыть умственную неполноценность своего мужа.

— Он так любит наш сад, — сказала миссис Перри.

С приходом мистера Перри возникла какая-то напряженность. Разговор поддерживала в основном миссис Перри, однако теперь она вела себя совершенно иначе. В ее речи чувствовалась нервозность, и все ее внимание теперь было устремлено на мужа. Она старалась втянуть его в разговор: так обычно делает мать, желая показать перед гостями своего застенчивого ребенка с наиболее выгодной стороны и опасаясь, что он окажется на это неспособным. Допив свой чай, Таппенс встала.

— Мне нужно ехать, — сказала она. — От души благодарю вас за гостеприимство, миссис Перри.

— Вы должны сначала взглянуть на наш сад. — Мистер Перри поднялся с места. — Пойдемте, я вам его покажу.

Они вместе вышли из дома, и он повел ее по аллее в дальний угол, еще дальше того места, где он прежде копал землю.

— Славные цветочки, не правда ли? — сказал он. — У нас здесь есть розы, только теперь этот сорт не в моде. Видите, вот эта? Белая с красными полосками.

— «Командор Борепэр», — назвала сорт Таппенс.

— Мы-то называем ее «Ланкастер и Йорк», — сказал Перри. — «Алые и Белые Розы». Помните, была такая война? Приятно пахнет, правда?