Страница 6 из 9
– Прости, – смотря на Аннет, сказал Матиас. – Я не… Оно само как-то. – И он взглянул на Юго.
Аннет развернулась к Юго боком и прижалась к его морде.
– Спокойнее, – едва скрывая волнение в голосе, сказала Аннет. – Он не сделал ничего плохого.
Матиас смотрел на Аннет с волнительным трепетом, с боязнью, что она теперь оттолкнёт его, прогонит. И уйти для него было равносильно смерти.
– Прости, – сказал он и отвёл взгляд. – Ты, наверное, теперь хочешь, чтобы я ушёл.
Аннет повернула к нему лицо – смотрела долгим взглядом; а внутри распространялась странная, непривычная, приводящая в смятение слабость, и сладость. Её пугали эти чувства, особенно то, что сейчас произошло (и то, что почти произошло); её пугало то, что её тянуло к нему безумно. Она встряхнула головой, ничего не ответила и водила по чешуе Юго несколько секунд. Затем Аннет обняла Юго и направилась в сторону.
– Как хочешь, – сказал она и, не смотря на Матиаса, прошла мимо.
3
«Как хочешь.»
Нейтральный голос и спокойный тон. Это ранило Матиаса так, словно душу полоснули мечом. Но он понимал, что не должен был просто так подходить, брать за руку. Они едва знакомы, только узнали имена. Но те три секунды, когда он только её увидел, изменили его жизнь навсегда. И внутри он стонал от душевной боли – почему те три секунды не изменили её жизнь тоже; почему не то заряженное, пронзительное прикосновение? Или изменили? Матиас не знал, но он был совершенно уверен, что что-то в ней по отношению к нему возникло.
Юго не понравилось, как Матиас смотрел вслед Аннет – поморщился, а хвост проскользнул по траве, ударил по ногам Матиаса и тот повалился на спину с выкриком удивления.
Плечи Юго затряслись, пасть приоткрылась, и он издал утробно-гортанные прерывистые звуки, напоминающие гогот гуся. Это звучало странно для Матиаса, но был узнаваем смех.
Аннет обернулась.
– Юго, – с мягким укором сказала она.
Держась за правый бок, Матиас поднимался. И тут подбежала Фива – взбудораженная, игривая. Она взлетела и, как в дружелюбной борьбе волчат, набросилась на Матиаса. Может весом и размером она была не велика, но он снова повалился на спину, а Фива скакала то рядом, то на нём, то отрывал травинки и кидала в него.
– Эй, полегче, – смеясь, сказал он. Он услышал, как звонко, волшебно, но тихо хихикнула Аннет; и возжелал чтобы Фива не переставала скакать на нём, возле, и пусть осыпает его травой из всей долины. И он хотел бы взглянуть на Аннет хоть на секунду через промежуток метания чёрного цвета перед лицом, но тут почувствовал боль в ране и, морщась и шипя, схватился за правый бок.
Аннет ахнула.
– Фива! – в приказном тоне выкрикнула она.
Стоя у головы Матиаса, Фива замерла с пучком травы в передней лапке, а грудь и брюшко часто-часто поднимались и опадали.
Аннет маленькими шажками подбежала к Матиасу и присела с боку, у раны.
– Я совсем забыла, – сказала она. Она без робости, без стеснения мягкими, но быстрыми движениями расстегнула его ремень, собрала в оборку тунику и, оголив живот, задрала вместе с рубахой. И как раз вовремя, потому что на повязке проступили первые красные крупинки. Они расширялись, полнели и объединялись. – Прости её, пожалуйста.
Аннет наклонилась и осматривала повязку оценивающим взглядом, а кончики её волос скользнули по коже Матиаса – и он вздрогнул. Он смотрел на её опущенное лицо, на её пурпурные глаза, которые быстро бегали по растущим пятнам крови, и ему было всё равно на боль, на жар, на пульсацию и кровь; если она будет сидеть рядом, с обеспокоенным личиком, то он был готов истечь кровью.
– Ничего страшного, – находясь в пурпурном тумане, сказал он.
Аннет велела держать Матиасу его задранную одежду, а сама принялась с осторожностью снимать бинты. Несмотря на боль вновь открывшейся раны, по телу Матиаса пробегали мелкие мурашки от каждого мимолётного прикосновения по коже её пальчиками; а от её сосредоточенного личика – у него млело сердце и металась душа; и казалось, что сердце начнёт стучать так быстро, что он потеряет сознание.
Фива разжала лапку – и травинки осыпались на лицо Матиаса. Он сдувал их с лица, а Аннет метнула добро-укоризненный взгляд в Фиву – та, виновато, но не чувствуя вины, опустила взгляд, отступила на несколько шажочков и села.
Матиас убрал последние травинки с лица. Аннет вздохнула и перевела на него взгляд.
– Она просто перевозбудилась, – сказала Аннет. – И обрадовалась, что есть тот, с кем можно поиграть. Так как здесь только я и Юго. Я-то не прочь иногда поиграть с ней, а вот Юго… – Аннет обернулась и посмотрела на него через плечо.
Он сидел поодаль и, постоянно поглядывая на них, смотрел в сторону; ему не было дела до раны нежеланного гостя, но было дело до самого гостя.
– Так скажем, – сказала Аннет и вернула голову, – он не любитель играть. С ней. Что хорошая новость для местных деревьев и кустов.
Матиас усмехнулся. Аннет мельком посмотрела на его лицо и вернула взгляд на рану; сняла последние бинты и уложила их вокруг раны так, чтобы кровь не текла к одежде.
– Почему ты помогаешь мне? – спросил Матиас. – Ведь, судя по тому, что я слышал, люди наверняка не добры к вам.
Лицо Аннет стало прохладным, и она вернула взгляд на Матиаса.
– Мне перестать? – спросила она.
– Нет, нет, – ответил Матиас. – Просто… интересно.
Аннет ничего не сказала. Она вынула банку из сумки и, приподняв, показала её Матиасу. Внутри был бирюзовый цветок: пышный, с округлыми лепестками, в серёдке торчал пучок белых стебельков, а на их кончиках светились ледяным голубым шарики, как бусинки. Матиас смотрел как заворожённый на необычный цветок.
– Что это? – спросил он.
Аннет опустила банку, и он смог увидеть её лицо, но она смотрела не на него, а в сторону; и в ней была скованность, неуверенность.
– Это…, – ответила Аннет, – …цветок. Ди́лихер. Он особенный. С магией. В нём.
Передвигаясь на двух лапах, а верхние свесив, Фива прошагала к здоровому боку Матиаса, при этом виляя хвостом и округлым животиком, словно у детёныша. Навалившись на бок, Фива с беспокойством, интересом и виной, на этот раз с настоящей, посмотрела на рану и кровь.
Аннет вернула взгляд на лицо Матиаса, но говоря о магии, она постоянно отводила взгляд в сторону, а пальцы то теснее сжимали банку с цветком, то немного расслаблялись.
– Я не умею исцелять. Не как… другие. Некоторые. И этот… навык в наши дни довольно редок. И… Да и как обходиться с ранами я особо не знаю. Без магии, я имею в виду.
– Ну, не знаю, – сказал Матиас. Он взглянул на ровный, но расходящийся, шов своей раны, пропитанный кровью. – Заштопала ты меня вполне хорошо. А я знаю о чём говорю, я умею шить.
Аннет взглянула на него и бегло улыбнулась.
– Спасибо, – сказала она и опустила взгляд на банку. – Но у меня мало в этом опыта. Ведь у драконов высокая регенерация. – Пальцы сжали банку. – У них, – она кивнула на Фиву, и дальше на Юго. – Когда они получают раны. Если получают… В общем, – Аннет вернула взгляд на Матиаса. А он поморщился от любопытной, встревоженной Фивы, когда её лапы с коготками приблизились ближе к ране. Аннет мягко, но настойчиво отодвинула Фиву от раны. – Я принесла дилихер для тебя, – сказала она и показала банку с цветком.
– Принесла? – спросил Матиас.
«Для меня?», – подумал он.
Аннет кивнула.
– Из гор, – ответила она. – Дилихеры любят холод. Я их выращиваю, там. – Аннет открыла банку и вынула дилихер. – Как я сказала, я не умею исцелять, но кое-что я всё-таки умею.
Она держала дилихер в руках, смотрела на Матиаса и медлила. Он понял, что она хочет помочь, но сомневается, что должна ли делать это при помощи магии, которая обычно пугает людей. И он не знал, как разбить это недоверие.
– Прости, – сказал Матиас, – что вот так свалился на тебя. Ты не должна была меня спасать, особенно учитывая отношения между нашими народами. Или скорее их отсутствие. – Он вздохнул. – Наверное, для тебя было бы лучше, если бы ты меня там оставила.